Она хотела вновь отвернуть лицо, но не смогла, и он поцеловал ее."
"Марион закрыла глаза, и вся отдалась поцелую, так ее еще никогда не целовали. Казалось, они не просто коснулись друг друга губами, языком, поцелуй проник в каждую клетку, разлившись по ее телу огненными струями. В глазах вспыхнули искры, потом красочные пятна — желтые и голубые, золотые и серебряные — засияли вокруг, словно она стала свидетельницей какого-то необыкновенного солнечного заката.
Медленный нежный поцелуй. Она не почувствовала в нем ни капли эгоизма.
Никто никогда прежде не касался ее так губами. Никто, даже Инди.
Когда он наконец оторвался от ее губ, она заметила, что крепко прижимает его к себе, почти впиваясь ногтями в его тело. Она очнулась — недовольная, пристыженная — и отдвинулась от него.
— Пожалуйста, хватит.
Он улыбнулся.
— Они хотят тебя пытать, — произнес он ровным голосом, словно поцелуя никогда не было. Она почувствовала себя так, будто летя над облаками, вдруг рухнула в воздушную яму.
— Я убедил их дать мне немного времени поговорить с тобой с глазу на глаз, моя дорогая.
В конце концов, ты такая привлекательная женщина, мне бы не хотелось, чтобы они мучили тебя. Они — варвары.
Он снова подошел к ней. Нет, хвати, молча взмолилась она.
— Ты должна мне что-нибудь сообщить, чтобы утихомирить этих вандалов. Какие-нибудь сведения.
— Но я ничего не знаю… сколько раз мне надо это повторять? — У нее кружилась голова, она хотела отдохнуть. Почему же он не поцеловал ее еще раз?
— А о Джонсе?
— Повторяю, я ничего не знаю.
— Твоя верность восхитительна. Но тебе все же лучше рассказать мне, что знает Джонс.
Словно в тумане в ее мозгу всплыл образ Инди.
— Он не принес мне ничего, кроме горя…
— Согласен, — сказал Беллок. Он сжал ее лицо в ладонях и заглянул в глаза.
— Я верю, что ты ничего не знаешь, но я не смогу спасти тебя от немцев.
— Не разрешай им пытать меня.
Беллок пожал плечами.
— Тогда тебе следует рассказать мне хоть что-нибудь!
Марион услышала какой-то шум у входа в палатку и, подняв глаза, увидела, что там стоит Арнольд Тохт, а за ним еще двое немцев — Дитрих и Гоблер.
ЕЕ охватил животный страх.
— Прости, — сказал Беллок.
Она словно окаменела и не сводила глаз с Тохта, вспоминая, как у него руки чесались в Непале искалечить ее раскаленной кочергой.
— Фройляйн, — сказал Тохт, — мы, кажется, уже встречались с вами?
Она сделала шаг назад и в страхе затрясла головой.
Тохт подошел к ней.
