Уголком глаза он заметил, что как раз в этот момент на противоположном конце площади с места тронулся черный Седан. Грузовик тоже начал двигаться в сторону одной из боковых улочек.
Прежде чем он успел скрыться из виду, Инди поднял пистолет, тщательно — очень тщательно — прицелился и спустил курок. Водитель грузовика ткнулся носом в руль, машину развернуло, она врезалась в стену и перевернулась. Инди бросился к ней. Но тут же в ужасе остановился.
Никогда еще такое отчаяние не охватывало его, никогда еще он не испытывал такой душевной муки, такого горя и чувства безысходности.
Прямо у него на глазах грузовик взорвался. В небо взметнулись языки пламени, посыпались детали и покореженные куски металла. Только теперь он понял, что корзину закинули в кузов, груженный боеприпасами.
Марион мертва.
И это он, убил ее.
Оглушенный, потерянный, стоял он, закрыв глаза, сознание словно отключилось.
Как же так могло случиться?
Бог знает сколько времени он бесцельно бродил по улицам, ничего не соображая, постоянно возвращаясь в мыслях к тому моменту, когда он навел пистолет на водителя грузовика и выстрелил.
Зачем? Как же ему не пришло в голову, что в грузовике может находиться что-то взрывоопасное?"
"Ты разрушил ее жизнь, когда она была еще девочкой.
Теперь, когда она выросла, ты убил ее.
Он брел узким кривым улочкам, заполненным людьми, и снова, в который раз, обвинял себя в смерти девушки. Чувство вины перед ней не покидало его ни на миг, заставляя невыносимо страдать. Лекарство могло быть только одно — забыться, хотя бы на какое-то время.
Ноги сами принесли его к дверям бара. Где до этого они договаривались встретиться с Саллой. Теперь та жизнь казалась далеки прошлым, другим миром, да и сам он казался себе другим человеком.
Он вошел внутрь захудалой забегаловки, в нос ударил запах перегара, все помещение было заполнено едким табачным дымом. Он подсел к стойке, заказал виски и начал поглощать стакан за стаканом, удивляясь по ходу дела, почему так происходит, что одним везет, а другим — хоть в петлю лезь.
Он раз сто прокрутил этот вопрос в своем затуманенном мозгу, пока тот не потерял всякий смысл и не превратился в некое подобие Летучего голландца, плавающего в океане алкоголя.
Он потянулся за следующим стаканом, когда вдруг что-то коснулось его руки. С трудом повернув голову, он увидел сидящую на стойке обезьянку, ту самую маленькую глупышку, которая так полюбилась Марион. Он вспомнил, как это идиотское создание даже целовалось с девушкой.
