Инди улыбнулся Эльзе, думая про себя, что не понимает эту женщину — она предавала его не однажды, однако сейчас спасла ему жизнь.
Вдруг лицо Эльзы исказил ужас, она закричала:
— Там! Сзади!
Инди успел повернуться как раз вовремя и перехватить руку фашиста, в которой тот держал длинный нож. Салла приказал ему немедленно бросить оружие. Немец взглянул на дуло ружья, поглядел на лицо Саллы и бросил нож. Инди схватил его и толкнул фашиста.
— Иди к своим дружкам!
Потом он повернулся к отцу, чтобы узнать, как тот себя чувствует.
Генри Джонс сидел в той же позе, в которой его оставил Салла. Он прижимал к себе чашу Грааля и, казалось, не слышал и не видел ничего. Восторг горел в глазах, взгляд прикован к чему-то… Что бы это могло быть?
Инди медленно повернулся и увидел старого крестоносца, стоящего на лестнице
— Я знаю тебя! — воскликнул Генри.
— Мы были товарищами по оружию?
— Нет, я знаю тебя по книгам. Ты — третий рыцарь, тот, что остался сторожить Грааль. У тебя была чаша и источник, почему же ты так состарился?
Старый рыцарь медленно спустился вниз по ступеням.
— Много раз дух мой колебался, я не решался выпить из чаши, и за один такой день я старел ровно на год. И вот наконец я свободен, я могу спокойно и с честью встретить смерть, ибо этот храбрый рыцарь пришел, чтобы занять мое место, — сказал он, указывая на Инди, который с беспокойством переводил взгляд с отца на старого крестоносца, не зная, что делать.
— Папа, получается какое-то недоразумение. Я и в мыслях не имел…
— Никакой он не рыцарь! — фыркнул Генри.
— Это просто мой сын, который не имеет никакого отношения к добродетели. Он не достоин этой высокой чести.
Инди закивал головой.
— Какая уж тут добродетель!
— Да, — продолжал Генри, — совершенно не достоин. Сын мой, соверши, наконец, что-нибудь достойное — помоги мне встать.
— Может, не стоит, папа?
— Стоит. Я чувствую себя намного лучше.
Инди вместе с Маркусом очень осторожно подняли Генри на ноги. Инди всей душой надеялся, что выздоровление произошло не только потому, что отец увидел чашу Грааля, с которой он связывал столько надежд.
Ему хотелось, чтобы отец выздоровел по-настоящему.
— Ну, ты видишь? — Генри только чуть-чуть поморщился, но потом преодолел себя и выпрямился. — Мне совсем хорошо.
— Ты и вправду выздоровел, папа?
Генри только раздраженно нахмурился, как будто ему задали глупый детский вопрос. Он освободил руки, не желая, чтобы его поддерживали.
— Сколько раз я говорил тебе, Малыш, вера создает реальность.
