Я хотела сказать! Осыпать их ругательствами, проклятиями, злыми словами. Но сил не осталось, они просто кончились. Единственное, на что меня хватило:
— Йерс, очнись!
Рыжий… он не ответил, но повёл головой. Потом дёрнул плечом и фыркнул.
Кажется ничего особенного, совсем мелочь, но фанатики вдруг напряглись, и первый сказал:
— Давай быстрее.
Его подельник кивнул и извлёк из рукава коричневой хламиды некий свиток. Развернул и зачитал почти торжественно, хоть и хмуро:
— Приговор.
Я лежала на полу тренировочного зала в абсолютном бессилии.
Где-то глубоко внутри рычала драконья сущность, мысли путались, тело била мелкая дрожь.
Пропитанная какой-то странной магией верёвка давила. Вдобавок меня подташнивало, но самым шокирующим было другое. Слова, которые произносил фанатик. Они звучали, звучали и… не укладывались в голове.
Приговор. Как ни парадоксально, он был подробным. Словно этим двоим было важно донести до невменяемого Йерса каждую деталь.
Начиналось всё словами о том, что «братья» действуют от лица монастыря Мэр-Миз и во благо самого нашего мира.
Мол, если они не вмешаются, случится крах.
Дальше упоминался некий Великий Оракул и сообщалось, что нынешний случай уникален — единственный в истории. Что «с великим прискорбием» «братья» издревле уничтожают тех из воплощённых, чья драконья сущность представляет колоссальную опасность для всех.
Приговор всегда осуществляется после слияния, дабы «уничтожить не столько носителя сколько дракона». Ситуация с Йерсом была иной…"
"— Наш Оракул видел сущность, ждущую слияния с этим телом, — произнёс монах.
— Она не должна воплотиться. Сущность слишком опасна. Последствия, которые может повлечь воплощение, таковы, что мы вынуждены нарушить собственный обычай и убить носителя раньше, чем он соединится с драконом.
Может повлечь.
Но может и не повлечь?
Йерс снова дёрнул головой. Видела я плохо, но показалось, его взгляд начинает проясняться.
А мне подумалось — и всё-таки с помощью чего они его держат? Ведь это не может быть один только «чай»?
Тут рыжий потянул вперёд руку, словно пытаясь чего-то коснуться и монахи опять-таки не порадовались.
— Ты приговорён, — произнёс второй. Скорбно, но без тени жалости.
— Йерс, очнись, — прошептала я.
Кадет вскинул голову. Его ноздри хищно раздулись, а второй сказал первому:
— Хватит. Действуй.
Я заледенела, понимая, что сейчас приговор приведут в исполнение. Рыжий умрёт.
На глаза упала алая пелена, дракон внутри меня зарычал громче.
