В твоем возрасте я грезил только о славе. Чего бы я не отдал, чтобы оказаться на твоем месте сейчас!
— Итак, ты бы отправился в Рим? — спросил Октавиан.
— Да.
— И что бы сделал?
— Выдвинул бы свою кандидатуру на выборах.
Филипп нахмурился:
— Но ему всего восемнадцать. Он даже не может голосовать.
— Дело в том, что есть незанятая должность трибуна, — продолжил Цицерон. — Цинну убила толпа на похоронах Цезаря — его, беднягу, перепутали с другим… Ты должен выдвинуться на его место."
"— Но ведь Антоний наверняка не допустит этого? — спросил Октавиан.
— Не важно, — ответил Цицерон. — Такой поступок покажет, что ты решительно настроен продолжать дело Цезаря и искать расположения народа: плебсу наверняка это понравится. А когда Антоний выступит против тебя — а он должен выступить, — люди увидят в нем и своего противника тоже.
Октавиан медленно кивнул:
— Неплохая мысль. Может, ты отправишься со мной?
Цицерон засмеялся:
— Нет, я удаляюсь в Грецию, чтобы изучать философию.
— Жаль.
После обеда, когда гости готовились уходить, я нечаянно услышал, как Октавиан сказал Цицерону:
— Я говорил серьезно.
Я бы оценил твою мудрость.
Но тот покачал головой:
— Боюсь, я отдал свою верность другим — тем, кто сразил твоего приемного отца. Но если когда-нибудь появится возможность твоего примирения с ними… Тогда, в интересах государства, я сделаю все, чтобы тебе помочь.
— Я не возражаю против примирения. Мне нужно мое наследство, а не месть.
— Могу я передать им твои слова?
— Конечно.
Для того я их и сказал. До свиданья. Я напишу тебе.
Они пожали друг другу руки, и Октавиан шагнул на дорогу. Был весенний вечер, еще не совсем стемнело, и дождь прекратился, но в воздухе все еще чувствовалась влага. К моему удивлению, на другой стороне дороги, в голубом полумраке, молча стояли солдаты — больше сотни. Увидев Октавиана, они учинили тот самый грохот, который я слышал на похоронах Цезаря, колотя мечами по щитам в знак приветствия: оказалось, это ветераны диктатора, участвовавшие в галльских войнах и поселившиеся неподалеку, на кампанских землях.
Октавиан подошел к ним вместе с Агриппой, чтобы поговорить. Цицерон понаблюдал за этим, а затем скрылся в доме, чтобы его не заметили.
Когда дверь была заперта, я спросил Цицерона:
— Зачем ты убеждал его отправиться в Рим? Уж наверняка последнее, чего ты хочешь, — это поддержать еще одного Цезаря.
— Отправившись в Рим, он доставит неприятности Антонию. Он раздробит его партию.
