«Яркий и в мыслях, и внешне; безразличный к тому, что говорят о нем люди; презирающий славу, титулы и украшения, а еще более — тех, кто их ищет; защитник закона и свобод; страж интересов республики; пренебрегающий тиранами, их грубостью и самонадеянностью; упрямый, приводящий в ярость, резкий, не ведающий сомнений; мечтатель, фанатик, тайновидец, солдат, пожелавший под конец вырвать внутренности из собственного живота, лишь бы не подчиниться завоевателю, — только Римская республика могла породить такого человека, как Катон, и только в Римской республике такой человек, как Катон, хотел жить».
Примерно в то же время Цезарь вернулся из Африки и вскоре после возвращения, в разгар лета, наконец-то назначил четыре отдельных триумфа, один за другим, отмечая свои победы в Галлии, на Черном море, в Африке и на Ниле — такого потрясающего самовосхваления Рим еще не видывал.
Цицерон переехал в свой дом на Палатине, чтобы присутствовать при триумфах, хотя нельзя сказать, чтобы ему этого хотелось.
«В гражданской войне, — писал он старому другу Сульпицию, — победа всегда неумеренна».
В Большом цирке пять раз устраивали охоту на диких зверей и один раз — шуточную битву с участием слонов, а в озере, выкопанном рядом с Тибром, дали морское сражение. В каждом квартале города шли представления, а на Марсовом поле состоялись состязания атлетов, гонки колесниц и игры в память Юлии, дочери диктатора. Был дан пир для всего города, на котором угощали мясом, оставшимся после жертвоприношений, а также раздавали деньги и хлеб.
По улицам постоянно шагали солдаты, везли сокровища, вели пленников (благородный вождь галлов Верцингеторикс после шести лет заточения был удушен в Карцере), и мы слышали день за днем, даже с террасы, пошлые песнопения легионеров:
Прячьте жен: ведем мы в город лысого развратника.Деньги, занятые в Риме, проблудил ты в Галлии[127]."
"Но, несмотря на всю пышность праздников (а может, и благодаря ей), укоризненный призрак Катона как будто витал даже над этими событиями.
Когда во время африканского триумфа флот проплывал мимо и было показано, как Катон вырывает себе внутренности, толпа испустила громкий стон. Говорили, что его смерть имеет особое религиозное значение, что он сделал это, желая навлечь на Цезаря ярость богов.
Когда в тот же день ось триумфальной колесницы диктатора сломалась и его вышвырнуло на землю, это было воспринято как знак божественного неудовольствия.
