Ходили слухи, что вновь прибывший военачальник, с которым нам предстояло столкнуться, — Марк Антоний, помощник Цезаря. Цицерон надеялся, что так оно и есть, потому что знал Антония. Это был молодой — тридцати четырех лет — человек, которого считали диким и своенравным; по словам Цицерона, ему было далеко до такого грозного полководца, как Цезарь. Но когда мы подошли ближе к Лиссу, где, как предполагалось, находится Антоний, то обнаружили только покинутый лагерь с десятками дотлевающих костров — он сжег все снаряжение, которое не смогли унести с собой его люди.
Оказалось, Антоний повел их на восток, в горы.
Мы резко развернулись и направились обратно на юг. Я думал, что мы вернемся в Диррахий, но вместо этого мы прошли на некотором расстоянии от него, двинулись дальше на юг и после четырехдневного перехода разбили обширный лагерь около маленького городка Апсос. Вот теперь люди начали понимать, насколько блестящим военачальником был Цезарь: выяснилось, что он каким-то образом соединился с Антонием, который перевел своих солдат через горные перевалы.
И хотя объединенные силы Цезаря были меньше наших, его положение перестало выглядеть безнадежным, и он деятельно наступал. Ему удалось захватить селение у нас в тылу и отрезать нас от Диррахия. Это не было роковым событием — флот Помпея все еще властвовал над побережьем, и нас могли снабжать морем и по суше до тех пор, пока погода не станет слишком скверной. Но люди начинали тревожиться, как все, кто оказывается в окружении.
Иногда мы видели, как солдаты Цезаря движутся вдалеке по склонам гор: он господствовал над окружающими высотами. А потом развернул обширное строительство — его солдаты валили деревья, строили деревянные крепости, копали рвы и канавы, а вынутую землю использовали для возведения укреплений."
"Естественно, наши начальники пытались помешать этому, и происходило много стычек — иногда по четыре-пять в день. Но работы продолжались более или менее непрерывно в течение нескольких месяцев, пока Цезарь не соорудил пятнадцатимильные укрепления, огромной петлей огибавшие наши порядки: от берега севернее нашего лагеря до утесов к югу от него.
Внутри этой петли мы вырыли свои рвы напротив вражеских: два стана разделяло пятьдесят — сто шагов ничейной земли. Были установлены осадные орудия, баллистерии и катапультщики швыряли друг в друга камни и горящие метательные снаряды.
