Неоценимым подспорьем стал второй том книги «Магистраты Римской республики» (The Magistrates of the Roman Republic, Volume II, 99 B. C. — 31 B. C.), вышедший из-под пера Роберта Броутона и выпущенный Американской филологической ассоциацией. Я благодарен также сэру Уильяму Смиту (1813–1893), составителю Словаря греческих и римских жизнеописаний и мифов, Словаря греческих и римских древностей и Словаря греческой и римской географии — трех грандиозных памятников викторианскому антиковедению, равных которым не создано ничего до сих пор.
Конечно, есть более поздние работы, о которых я надеюсь упомянуть в свое время.
Р. Х.
16 мая 2006 г.
Люструм
Посвящается Питеру
Мы смотрим на прошлые эпохи снисходительно, будто они были призваны подготовить приход нашей, и не более того… но что, если мы — лишь их отблеск их сияния?
Джеймс Фаррелл. Осада Кришнапураlustrum (I) во мн. ч., логово или берлога дикого зверя; (II) во мн. ч., публичные дома; (III) букв., искупительная жертва, особенно приносимая цензорами каждые пять лет; перен.
, период продолжительностью в пять лет.
Часть первая
Консул
63 г. до н. э
О, сколь жалко положение того, кто, не говорю уже — управляет государством, но даже спасает его![42]
Цицерон, речь от 9 ноября 63 г. до н. э.I
За два дня до вступления Марка Туллия Цицерона в должность римского консула из Тибра, недалеко от стоянки военных судов республики, выловили тело мальчика.
Это событие, печальное само по себе, в других обстоятельствах не привлекло бы к себе внимания новоизбранного консула.
Однако в трупе было нечто столь ужасающее и поэтому угрожавшее спокойствию граждан, что магистрат Гай Октавий, который отвечал за порядок в городе, послал за Цицероном и попросил его немедленно прибыть на место происшествия.
Сначала Цицерон отказывался идти, ссылаясь на занятость. Как кандидату, набравшему больше всего голосов, именно ему, а не второму консулу предстояло председательствовать на первом заседании сената, и по этому случаю он писал речь.
Но я знал, что за его отказом крылось нечто большее. Он невероятно брезгливо относился к смерти. Даже убийство животных во время игр выбивало его из колеи, и эта слабость — а в государственных делах добросердечие всегда считается слабостью — становилась известна другим. Первым его побуждением было отправить туда меня.
— Конечно, я пойду, — осторожно ответил я. — Однако…
Я замолчал.
— Что? — резко спросил он.
