Все, кроме Цицерона, уже спали, но хозяин дожидался меня в триклинии. Судя по количеству книг, разбросанных вокруг лежанки, он сидел там уже много часов. Увидев меня, Цицерон вскочил.
— Ну? — спросил он. Я кивнул, давая понять, что задание выполнено. Цицерон удовлетворенно потрепал меня по щеке и сказал, что я — самый храбрый и самый умный письмоводитель на свете.
Я показал ему таблички с записями, он нетерпеливо схватил одну из них, поднес к свету и тут же с разочарованным видом протянул мне:
— Ах да, твои проклятые иероглифы.
Пойдем в комнату для занятий. Я налью тебе вина, а ты мне расскажешь, что там было. И ты, наверное, проголодался?
Цицерон растерянно огляделся — он не привык исполнять обязанности прислуги. Вскоре я уже сидел напротив него, а на столе передо мной были нетронутый кубок с вином, яблоко и таблички с моими записями. Наверное, со стороны я походил на школьника, которому предстоит отвечать урок.
"
"Те восковые таблички у меня не сохранились, однако их расшифровку Цицерон хранил вместе со своими самыми тайными записями. Размышляя об этом сейчас, через столько десятилетий, я понимаю, почему не мог уследить за ходом обсуждения. Заговорщики, должно быть, неоднократно встречались до той памятной мне ночи, поэтому в их разговоре было много всего, понятного только им, но представлявшего загадку для нас с Цицероном. Они немало говорили о днях заседаний судов, поправках в законопредложения, распределении обязанностей.
Поэтому не следует думать, что я просто читал свои записи и все тут же становилось понятно. Нет, мы с Цицероном несколько часов ломали голову над таинственными репликами, пытаясь разгадать их скрытый смысл. Однако наконец все встало на свои места. Цицерон то и дело восклицал: «Умны, проклятые! До чего же умны!» — затем вскакивал на ноги, беспокойно ходил по комнате и снова садился за стол.
Короче говоря, выяснилось, что заговор, который уже много месяцев возглавляли Красс и Цезарь, состоял из четырех частей. Для начала они собирались захватить власть на следующих выборах, получив обе консульские должности, все трибунские и три преторские, причем взяткодатели докладывали, что все уже готово для этого. При этом они собирались как можно сильнее подорвать положение Цицерона.
