Право голосования предоставили обитателям земель вплоть до реки Пад, и избирателей стало около миллиона. Очень немногие из этих людей решались на долгое путешествие в Рим, чтобы отдать свой голос. Однако Цицерон посчитал, что, если ему удастся привлечь на свою сторону хотя бы одного из десяти встреченных им, это даст ему решающий перевес на Марсовом поле.
Цицерон решил отправиться в путь после Римских игр, которые в том году начинались, как обычно, в пятый день сентября. И тут в жизни Цицерона вновь произошло если не потрясение, то, по крайней мере, неожиданное и тревожное событие.
Римские игры всегда устраивались курульными эдилами, одним из которых тогда был Цезарь. От него, как и от Антония Гибриды, многого не ожидали, зная, что он беден, но Цезарь сделал широкий жест, взяв все расходы на себя, и заявил, что игры будут посвящены не только Юпитеру, но и его, Цезаря, покойному отцу.
За несколько дней до начала игр он приказал возвести на форуме колоннады, чтобы люди, прогуливаясь там, могли видеть привезенных им диких зверей, а также гладиаторов в посеребренных доспехах.
Их было ни много ни мало триста пар — неслыханное дело! Цезарь устраивал пиры, шествия, театральные представления, а в день игр римляне с удивлением увидели, что за ночь по его повелению возле Капитолийского холма была воздвигнута статуя Гая Мария — народного героя, к которому аристократы питали смертельную ненависть.
Катул тут же потребовал созвать заседание сената и незамедлительно убрать статую, но Цезарь дал ему презрительную отповедь.
Его авторитет был настолько велик, что сенат не осмелился настаивать на выполнении требований Катула.
Все понимали, что деньги на такие выходки Цезарю мог ссудить только Красс, и я помню, что с Римских игр Цицерон вернулся таким же удрученным, как и после устроенных Гибридой игр Аполлона. Нет, он не опасался, что Цезарь, шестью годами младше его, решится соперничать с ним на выборах. Дело было в другом: Красс что-то замышлял, а Цицерон не мог понять, что именно. В ту ночь Цицерон рассказал мне об одном из «развлечений», ставшем частью игр.
"
"— На середину цирка вывели раздетого донага бедолагу-преступника с деревянным мечом, а потом выпустили голодных зверей — пантеру и льва. Он устроил захватывающее представление, использовав единственное свое оружие — мозги. Метался по арене, резко уворачиваясь от животных, отпрыгивал в сторону. В какой-то миг мне показалось, что он добьется своего и заставит зверей сцепиться друг с другом.
