– Только не здесь же! Давайте хотя бы поднимемся в директорский кабинет. Там есть мягкие кресла, а мне в моем возрасте вредно долго находиться на ногах! К тому же там самое сухое помещение во всем этом здании!
С этим трудно было не согласиться. Катерина, Игорь и Наташа стали пробираться к выходу, а Бестужев услужливо освещал им дорогу своим фонарем.
– И что вас туда понесло? – поинтересовался он, перешагивая с одного ящика на другой.
– Хотели найти то, что упустила полиция, – ответила Наташа.
– Думаете, профессионалы-ищейки что-то могли проворонить? – Ипполит Германович усмехнулся.
– Какая наивность!
– Да они, наверное, особо и не искали! – сказала Катерина. – Охота им ползать по такому болоту?
– Лично я хотел взглянуть на осколки, – мрачно изрек Игорь. – Думал, может, это даст какую-то зацепку?
– Осколки, найденные рядом с телом? Я тоже их видел. Ничего особенного, стекло как стекло. – Бестужев взмахнул фонарем, отбиваясь от какой-то мошки. – Но следователи их забрали. Собрали в пакетик, ничего не осталось.
– Что же это было? – спросила Наташа.
– Даже не представляю, – пожал плечами Ипполит Германович.
Они вышли из подвала и поднялись на верхний этаж здания. На широкой лестнице и в коридорах – повсюду, куда ни кинь взгляд, царили беспорядок и запустение. Под ногами хрустели куски штукатурки, отвалившиеся от стен и с потолка, мраморные плиты пола покрывал густой слой пыли, приглушавший звук шагов. Они прошли через анфиладу комнат с массивными дверями.
Все они были распахнуты настежь, причем отомкнули их совсем недавно.
– Весь первый этаж театра разгромлен местной шпаной, – пояснил Ипполит Германович. – Граффити, выбитые стекла, да вы и сами все прекрасно видели. Театр мерзавцы превратили в помойку! Но эти двери оставались запертыми все эти годы, поэтому в кабинетах на верхних этажах все в целости и сохранности. Как при твоем отце, Катерина. Почти десять лет сюда никто не входил, лишь вчера их отперла Аглая. Мы с ней долго возились – замки совсем заржавели.
Дух захватывает, не правда ли?"
"Катерина кивнула. Она молча рассматривала убранство комнат, поблекшие позолоченные росписи на потрескавшихся стенах, гипсовые статуи пухлых ангелочков, установленные вдоль проходов, тяжелые портьеры из полуистлевшего красного бархата, прикрывающие двери некоторых помещений.
Наконец они вошли в кабинет директора, который когда-то занимал Александр Державин. Одна из стен была полностью стеклянной.
