Воров верховный правитель Зерцалии не опасался – кто рискнет вызвать на себя гнев Властелинов!
Никто, кроме того, у кого ключ лежал сейчас в кармане…
Человеку, вхожему в императорские покои, взять ключ было несложно. Сложно было уйти с ним живым. Но он знал, как это сделать.
И теперь, подгоняемый шквалистым ветром и мощным ревом сирены, он бежал изо всех сил, петляя по узким улочкам…
Наконец-то он покинет этот странный и такой зловещий мир и вернется домой! Туда, где он был счастлив, богат и знаменит, имел массу поклонников, где давно уже выросли его дети… Где людей не используют в качестве рабов и пищи, а власть не принадлежит черным магам и их жутким слугам.
Вспоминая события, благодаря которым он оказался здесь, беглец не раз проклинал свою былую гордыню, а еще глупость и неосмотрительность. И женщину, любовь к которой в конце концов искалечила его жизнь. Знай он тогда, чем все обернется, обходил бы особняк Державиных за тридевять земель, а красавицу Маргариту навсегда вычеркнул бы из списка своих знакомых.
Но прошлого уже не вернуть, остается только смириться.
Квартал богатых особняков остался позади. Теперь дорогу с обеих сторон обступали высокие зубчатые стены, увешанные зеркалами в тяжелых серебряных рамах. На каждом углу лабиринта возвышались отлитые из черного стекла статуи рыцарей, вооруженных острыми мечами и алебардами. Демоническая гвардия Властелинов Зерцалии, готовая в любой момент сойти с высоких постаментов и броситься на врага. Хорошо, что лишь самым сильным магам этого мира было подвластно пробудить их к жизни!
Он бежал между зеркал, а справа и слева от него, также тяжело дыша, неслись, уходя в бесконечность, ряды его двойников.
Но когда они вдруг стали отставать, его охватил настоящий ужас. Большой кусок черепицы разлетелся у его ног, но беглец не обратил на него внимания. Через плечо он смотрел на зеркала, холодея от ужасной догадки. Когда твое отражение не поспевает за тобой, значит, кто-то в этот самый момент готовится пересечь холодную плоскость стекла!
Но вот большое зеркало в стене, в которую упирался переулок, дрогнуло, его серебристая поверхность пошла волнами, и из колышащегося стекла, на высоте выше человеческого роста, высунулась отвратительная морда зорга с полыхающими красным огнем глазами.
Из пасти торчали длинные, острые клыки, светящаяся слюна капала на стеклянную мостовую.
Адский пес вылезал из зеркала, рыча и упираясь передними лапами в раму.
