Примкнув к небольшой группе, они внимательно слушали женщину-смотрителя и рассматривали экспонаты выставки. Наконец они обнаружили искомое.
Бутылка, которую жаждал заполучить Ипполит Германович, даже своим внешним видом отличалась от всех остальных. В дальнем конце зала, под высоким стеклянным колпаком, она лежала на деревянной подставке, круглая и пузатенькая, с довольно широким горлышком, залитым сургучом. На пожелтевшей этикетке виднелась полустертая надпись «Chateau Lafite-Rothschild», 1910, а вино в бутылке было такого темно-красного цвета, что напоминало кровь.
Под ней виднелась небольшая табличка: «Из личной коллекции К. Поплавского».
– Это она, – прошептала Наташа. – «Шато Лафит»! Я немного изучала французский, меня мама заставляла…
Катерина удивленно на нее взглянула.
– Когда еще не пила так много, – поспешила добавить девочка.
Игорь воровато огляделся по сторонам.
На них никто не смотрел, но не могли же они прямо сейчас вытащить ее из витрины! Прежде нужно было найти местечко, где можно спрятаться всем четверым.
Долго искать не пришлось. Часть стен зала скрывали длинные тяжелые портьеры. Катерина заглянула за одну из них и увидела неприглядную, потрескавшуюся стену. Видно, владельцы музея просто хотели закрыть тканью старые, требующие ремонта стены зала. В промежутках между портьерами высились огромные зеркала в позолоченных рамах, и благодаря им небольшой зал казался намного шире, чем был на самом деле. На глазах ребят один из посетителей едва не врезался в такое зеркало, приняв его за дверной проем.
– Мы спрячемся за этими шторами, – тихонько шепнула друзьям Катерина. – Только дождемся, когда все отвернутся.
– До закрытия музея осталось пять минут! – объявила вдруг женщина-экскурсовод.
Посетители тут же неспешно потянулись к выходу.
Улучив момент, Катерина и Игорь быстро зашли за одну из портьер и, затаив дыхание, прижались к стене. Наташа и Матвей огляделись и, увидев, что на них никто не смотрит, спрятались за соседней. Парень оказался от Наташи совсем близко, и девочка от волнения ощутила внезапную дрожь.
При желании она могла бы коснуться его руки. Только как он к этому отнесется?
– Дрожишь? – вдруг почувствовал Матвей.
– Нервничаю немного, – призналась Наташа.
– Есть от чего, – кивнул парень.
Что верно, то верно.
– Только бы не чихнуть, – сказала девочка. – Я только что вспомнила, что у меня аллергия на пыль!
– Потерпи! – сказал ей Матвей. – А если что – заткни себе нос.
Наташа последовала его совету.
