И совершенно не знала, как ему об этом сказать, и как он отреагирует на такую новость. Но и тянуть не было никакого смысла. Как я буду объяснять ему нежелание пить любимый кофе или алкоголь на очередном приеме? Боже…
Полностью ухожу в себя и свои мысли, прижимая руку к животу, словно прошу помощи у нашего ребенка, желая, чтобы он придал мне смелости и помог найти слова для его отца. И мне так страшно, что он не захочет ребенка или обвинит меня в том, что я сделала это специально, чтобы привязать его к себе навсегда.
Ведь свободные, ни к чему не обязывающие отношения это одно, а ребенок это уже серьезно, это уже далеко не легкий формат отношений. Это — обязательства и ответственность, это, в конце концов, семья.
Я настолько теряюсь в своих мыслях и переживаниях, что буквально подпрыгиваю на месте от прикосновения Андрея. Глубоко вдыхаю, откидываю голову на его сильное плечо. Прихожу в себя в его объятиях, чувствуя как он прижимается грудью к моей спине, гладит мой живот через тонкий шелковый халат, совершенно не подозревая, что там живет его ребенок.
— О чем ты так задумалась, что не заметила, как я вошел? — шепчет мне на ухо, не прекращая наглаживать мой живот, еще больше вводя меня в смятение. — Что-то задумала? — усмехается, прикусывая мочку уха.
— Да нет, просто засмотрелась на Мышку, — указываю рукой на двор, выворачиваюсь из его объятий, спеша к плите.
— Завтракать будешь? — спрашиваю я Андрея, боясь посмотреть в его сторону, потому что знаю, что он не сводит с меня глаз.
— Буду, — спокойно отвечает он, садясь за стол, не прекращая наблюдать за мной подозрительным и очень тяжелым взглядом. Сглатываю, никогда не умела ничего скрывать, и вести себя непринужденно, когда внутри неспокойно. Суечусь, бегая по кухне, стараясь не смотреть Андрею в глаза, прекрасно понимая, что выдаю себя с головой.
— Виктория! — вздрагиваю от его серьезного, низкого тона. — Сядь! — буквально приказывает он. Сажусь напротив него, поправляю скатерть, пододвигая к нему еду, ощущая, как от запаха оладий к горлу подступает тошнота.
— Посмотри на меня, — уже мягче просит он. Подчиняюсь, поднимаю на него взгляд. — Рассказывай, — звучит как требование.
— Что рассказать? — тихо спрашиваю я, а самой плакать охота от нелепости ситуации. Я, взрослая женщина, не могу сказать любимому мужчине, что беременна, боясь его реакции. Не так все должно быть… Ребенок — это счастье.
— Киска, что случилось? Тебе явно есть, что мне сказать.
