Андрей останавливается, глубоко вдыхает, опирается рукой на стол возле моей головы.
— Боже, как же в тебе хорошо, я боюсь даже пошевелиться, чтобы не кончить, — говорит хрипло, задыхаясь вместе со мной. Несколько секунд на то, чтобы просто ощутить его глубоко внутри себя, привыкнуть к нему, сжимая его изнутри. А потом он срывается, хватает меня за запястья, заводит их за спину, удерживая одной рукой, вынуждая меня прогнуться назад.
АндрейХватаю ее за руки, завожу за спину, и с ума схожу от невероятно красивой позы Виктории, и от того, как сильно она сжимает меня внутри.
Полностью выхожу из нее, и вновь врываюсь грубым толчком, ударяясь об ее бедра. С каждым толчком ускоряю темп, вдалбливаясь в ее податливое тело, чувствую, как по спине скатываются капельки пота, и то, как она сильно сжимает меня при каждом толчке. Настолько сильно, что у меня начинает темнеть в глазах. А когда Виктория кричит мое имя и что-то бессвязно шепчет, задыхаясь, понимаю, что не смогу больше продержаться ни минуты, кончу, не дожидаясь ее.
И сам почти кричу, когда чувствую, как ее лоно начинает ритмично сжиматься, дрожь усиливается настолько, что я не могу удержать ее в руках. Ее оргазм по венам растекается и в мой перерастает, опаляя все тело волной жара. Изливаюсь глубоко в нее до последней капли, чувствуя как внутри разливается невероятный кайф, понимаю что мне мало. Мне чертовски ее мало. Хочу еще, но уже долго и мучительно, всю ночь, до утра. Как я мог так долго жить без нее? И я сейчас не о тех двух месяцах, которые мы потеряли из-за моей дурости, я сейчас о всей своей жизни.
Медленно, за руки, тяну ее на себя, подхватываю за талию, чувствуя, что Киска не способна стоять на ещё дрожащих ногах. Провожу носом по ее затылку, вдыхая такой правильный, острый, терпкий запах нашего секса, смешанный с ее тонким цветочным ароматом. Выхожу, из нее, разворачиваю к себе, замечая маленькие дорожки слез на ее лице. Она плачет и улыбается одновременно, а меня ведет от ее настоящих, неподдельных эмоций.
Боже, что она со мной творит?! Душу рвет и ломает одновременно, руша все мои стены, выстроенные годами, причем совершенно ничего для этого не делая, просто оставаясь собой.
Падаю в кресло, тяну ее на себя, усаживая на колени, лицом ко мне, закидываю ее стройные ножки за спину. Собираю слезинки губами, целую сладко-соленые искусанные губы, понимая, что это — мой крах. Эта женщина поставила меня на колени. Я больше не могу сопротивляться, я не хочу ее отпускать.
