Андрей помогает мне одеться, одобрительно улыбаясь. А я нахожусь в предвкушении, совершенно наплевав на то, что только что произошло. Мне даже все это до сумасшествия нравится. Перекошенное от злости лицо Эдуарда, трусливо сжимающаяся Марго, мое состояние полного превосходства. Да, я понимала, что все это заслуга Андрея. Это он расчетливо мной управлял и внушал чувство эйфории. Но черт, как же все это было просто рядом с ним.
— Умница, — хвалит меня Богатырев. Ты прекрасно держалась. Хотя нет, ноги тебя до сих пор не держат, — ухмыляется он, поддерживая меня.
— А теперь бегом в машину. И желательно на заднее сидение. Иначе я за себя не ручаюсь, — звучит как угроза наказания. Но я хочу быть наказана им. Впервые в жизни хочу чего-то безумного, бездумного. И почему я должна себе в этом отказывать? Усмехаюсь Андрею, и медленно, держа идеальную осанку, иду вперед, виляя бедрами, по которым неожиданно получаю обжигающий шлепок. Всхлипываю, оборачиваюсь… и застываю на месте, потому что встречаюсь с темно-серыми, сверкающими ненавистью глазами Эдуарда! Он смотрит так, как смотрел на меня в день, когда все мои иллюзии рухнули, когда душил меня, перекрывая кислород, и кричал о моей ничтожности.
Сглатываю, теряюсь, сжимая руки в кулаки.
— Виктория! — громко и властно окрикивает он меня. — Куда это ты собралась, милая? — от слова «милая» меня начинает тошнить. — Ко мне подойди. Я тебя еще не отпускал! — говорит так, словно я его раба. Но самое страшное оказывается не это. А то, как реагирует на все это Богатырев.
ГЛВА 9
АндрейПульс бешено набирает обороты. Мгновенно вскипаю. Я могу держать себя в руках в разных ситуациях. Я уже не мальчишка, и давно перестал решать проблемы кулаками. Но в данный момент мне хочется впечатать этого шакала в стенку и выбить его поганые зубы, вырвать язык, чтобы большe не смел обращаться к Виктории как к своей собственности. Вообще не понимаю, почему я должен себе в этом отказывать. Я испытываю неприязнь к таким мужикам как Эдуард. Нельзя вот так обращаться с женщиной.
Тем более, с матерью твоего ребенка. Можно быть доминантой, альфа-самцом, но нельзя с пренебрежением обращаться к женщине, словно она никто.
Непроизвольно сжимаю кулаки, кажется, каждая мышца напрягается. Встаю позади Виктории, жду ее реакции. Чувствую ее страх на интуитивном уровне. Чего она сейчас боится? Я рядом, и чтобы она не сказала и ни сделала, я не дам ее в обиду. Но она полностью потеряна. Кажется, ещё немного и она выполнит все, что он скажет.
