Разве ты не видишь, что так будет лучше?
Она вновь встретилась с ним глазами.
— Нет. И я не уйду смиренно. Ты думаешь, что можешь найти более послушную невесту, но я не облегчу тебе этого. Я буду бороться за свою семью.
— Так тому и быть, — он снова поцеловал наложницу, жестко сминая ее губы. Когда он поднял голову, шейх был снова совершенно спокойным, легко надев свою привычную маску. — Господа, вы должны извинить меня за заминку. Моя невеста выглядит исключительно прекрасно этим вечером.
И завтра, если Тал добьется своего, она покинет это место.
Это было самым трудным, что она когда-либо делала, но Пайпер нацепила на лицо улыбку и присоединилась к остальным, принимая бокал вина от одного из слуг. Она поддерживала разговор, общаясь с каждым из политиков, перескакивая с темы об экономике на управление страной, когда могла. Она могла чувствовать на себе теплые взгляды Рафа и Када, придающие ей силы. И каждый раз, когда она поднимала голову и замечала, как Тал наблюдает за ней, ему приходилось отводить взгляд.
Пандора обошла всю комнату, ни на секунду не переставая улыбаться и очаровывать. Наконец, она обнаружила, что осталась одна у дальней части комнаты и вдали от гостей, рассматривая большие эркеры, выходящие во двор. Солнце уже зашло, и серебристый лунный свет освещал великолепные сады. Эта земля была чужда и прекрасна, но, спустя несколько коротких дней, уже начинала казаться родной.
Где она будет завтра? Пайпер провела большую часть своей жизни, точно зная, где она будет. Она полагала, что проведет свою жизнь в небольшом техасском городке, принимая свою судьбу.
В какой-то момент она обнаружила в себе силы, чтобы пойти собственным путем. Была ли она достаточно сильной, чтобы сохранить свою семью?
— Ты хорошая актриса. Отдаю тебе должное. Ты прекрасно справилась с ролью милостивой королевы.
Она увидела его отражение в окне. Талиб. Прекрасный, отстраненный, ее шейх. Мысль о том, чтобы потерять его, ранила ее сердце.
— Я делаю это лишь для того, чтобы угодить тебе.
— Если хочешь угодить мне – уходи, и возьми моих братьев с собой, — парировал он жарким шепотом.
Он смотрел с отражения в совершенно бесстрастной манере, так не присущей тому человеку, который шлепал ее и загонял член глубоко в ее тело, соединяя их воедино лишь несколько часов назад. А теперь он велел ей уходить.
— Если бы я действительно думала, что это тебя порадует, я бы оставила тебя, но я помню, каково это, чувствовать тебя глубоко внутри, — тихо произнесла она.
