Сладко. Было так сладко держать ее, до сих пор оставаясь в ней своим членом, и будучи все еще соединенным с ней.
“Я люблю тебя, моя Пайпер”. Слова крутились на его языке, но мужчина их так и не озвучил.
Он любил ее, но если кто-нибудь когда-нибудь узнает, как близко она подобралась к его сердцу, они могут использовать ее против него. Образ Лили, кричащей, пока радикалы резали и насиловали ее, заполонил его мозг. Он был вынужден наблюдать, не в силах помочь ей. Он был слаб. Он был бесполезен.
Он не любил ее, но ее смерть чуть не убила его.
Что он будет делать, если они заберут Пайпер?
Холодный озноб пробежал по его спине. Он не может, не позволит ей, или кому-либо другому, когда-нибудь узнать, что он любит ее.
Тал выскользнул из ее тепла и поднялся. Все его тело тряслось, однако он безжалостно отбросил прочь все эмоции. Учитывая, что он никогда не раскроет ей свою любовь, ему необходимо убедиться, что она больше не любит его.
— Теперь ты можешь идти.
Пайпер замерла, и ее пребывающее в истоме тело в одну секунду напряглось.
Она решительно повернулась.
— Что?
Эти глаза грозились пронзить его насквозь. Он хотел сжать ее в своих объятиях, но не мог. Он должен был позволить ей уйти.
— У меня расписан весь день. Ты можешь идти.
На ее глаза навернулись слезы. Она поднялась, немного покачиваясь.
— Я не понимаю.
Тал вздохнул, утаивая свою душевную боль. Он учился притворяться на протяжении многих лет, чтобы скрыть каждую свою эмоцию. Это было мастерство, которому он научился после многих лет общения с прессой и политиками.
Тал подхватил ее юбку и бросил ту ей.
— Я более не нуждаюсь в твоих услугах.
Его внезапно озарила одна мысль. Дерьмо. Он потерял навык.
— Совсем забыл. Иди сюда, я уберу зажимы, и нанесу мазь на твои соски. Затем ты сможешь уйти.
— Почему ты ведешь себя так холодно? – спросила Пайпер, ее губы едва заметно дрожали. Он гордился ею. Она не сделала ни единого движения, чтобы прикрыться. Наложница просто стояла там, требуя ответов. Было очевидно, что она не намеревалась сбегать.
Но, мать вашу, она не собиралась облегчать ему разговор.
Значит, он должен был сделать его невыносимым для нее. Это было единственным способом спасти девушку. Ее сердце должно принадлежать его братьям. Они были достойны этого. Они не были сломлены, и никогда не были причиной женской смерти. Младшие Аль Муссады не просыпались с криками посреди ночи.
— Я не веду себя холодно, Пайпер. Это то, каким я являюсь. И это моя суть.
