У нее оставалось достаточно времени для того, чтобы принять душ, перед тем как приступить к работе. А пока она собиралась осмотреть дворцовые сады и насладиться моментом. Это было началом ее новой жизни. Свободной и смелой. Именно такой она и намеревалась стать.
Пандора вдохнула свежий воздух, отложив на мгновение свой кофе и маффин в сторону, и сделала шаг на террасу. Ее оглушили приветствия и ослепили вспышки фотокамер. Пайпер закричала.
Территория дворца, почти всегда пустынная в это утреннее время, была заполнена людьми.
И камерами. От шума и света она почти потеряла ориентацию в пространстве. Раздался свистящий звук вращения лопастей вертолета. Гладкий черный вертолет спикировал вниз, и из его окна высунулся человек с фотоаппаратом, оснащенным длинным телеобъективом. Толпа разразилась еще одним громким приветствием. Тысячи людей прыгали вверх и вниз, провозглашая имя династии Аль Муссад.
Пайпер отвернулась, отчаянно желая вернуться внутрь, но она запуталась в тонкой шторе, еще больше закручиваясь в нее и кружась на месте.
Это был настоящий плен из льна и шелка.
— Какого черта? — раздался голос Тала, — Раф, вставай. У нас проблема. Возьми телефон и разберись с прессой.
Возникла короткая пауза.
— Пайпер? Милая? Если ты перестанешь крутиться, думаю, я смогу вызволить тебя из занавесок.
«Шейх!» — скандировала Талибу бушующая толпа.
— Думаю, я просто останусь здесь.
Если Тал ее освободит, она останется стоять перед целой кучей народа, одетой в одну лишь его рубашку, которая, как она была уверена, распахнулась в тот момент, когда этот долбаный вертолет спикировал вниз.
Пандора могла стоять так целую вечность, и тогда ей не пришлось бы волноваться по поводу того, что ее гениталии могли запечатлеть на пленку.
— Милая, я очень сожалею о том, что так вышло, но мне необходимо, чтобы ты сейчас же зашла обратно.
Он протянул свою большую мускулистую руку, пытаясь ее поймать. Пайпер уклонилась. Она не уйдет, пока не получит кое-какие ответы.
— Кто все эти люди?
Занавески неустанно двигались, порхая вокруг нее, и затем она услышала голос Када.
— Это просто жители, хабибти. Они собрались здесь, потому что прослышали о том, что у нас появилась новая наложница.
— Господи, вы не можете сказать просто «девушка»? Это слово звучит так ... средневеково.
Она всхлипнула, на ее глаза навернулись слезы. Ее сфотографировали полуголой, казалось, хуже стать уже не должно.
