И человек очнулся, закричал, памятуя о пережитом ужасе – не каждый же день тебя из тихого, дикого леса дракон выхватывает, а теперь вот, огромная черная птица заглядывает в глаза.
– Иди, иди! – отталкивая от себя Цыпоньку, замахал рукой мужчина.
Отогнав ворона, он быстро огляделся и заметил жуткую ведьму, которая с совершенно непереносимой улыбочкой мелко-мелко кивала, оголив неожиданно ослепительные белые зубы.
От волны нового страха мужчина вновь потерял дар речи и пополз спиной вперед, увеличивая расстояние между собой и кошмарной волшебницей.
Так и уполз бы каракатицей – задом наперед, но тын не пустил. Человек рассмотрел десятки пожелтевших и отполированных до блеска человеческих черепов и снова закатил глаза, пытаясь окунуться в спасительный обморок.
– Прямо красна девица! – нахмурилась волшебница. – А ну, ответствуй, кто таков? Зачем в мой лес пришел? Сильный посох почему срубил?
В глазах мужчины сверкнул интерес. Он понял, что эта жуткая могущественная колдунья сразу убивать его вроде бы не собирается, а поговорить с кровожадной лесной ведьмой простому человеку редко удается.
Мужчина даже хмыкнул себе в усы и бороду, и в другой раз глаза уже не отвел – встретился с тяжелым взором ведьмы, но бочком-бочком двинулся к проходу в лес.
– И куда это ты, милок, навострился? Ты тепереча мой полоняник[18].
Мужчина встал, отряхнулся одной рукой, хитро поглядывая на Ягу.
– Как звать-величать волхва? – спросила Баба Яга. – Ведь ты же волхв?
Пленник опешил.
Он думал, что об этом никто никогда не узнает. Идет себе по пыли дорожной одинокий странник и идет, хлеб жует, луковкой закусывает, квасок из крыночки припевает. Как узнать, что он вещий, а вот, поди ж ты!
Волхв приосанился и ответил:
– Люди меня Двусмыслом величают.
– Двусмыслом? – ведьма удивленно вскинула брови.
Мужчина утвердительно кивнул, по-прежнему удерживая перед собой зеленый плетеный посох.
– Да ты палочку-то свою выкинь, – недовольно приказала ведьма.
– Не ровен час поранишь кого, али, сам не знамо как, гада ядовитого вызовешь, да и сгинешь от удушья, укушенный.
– Кому палка, а кому и выручалка – на длинный путь опора одинокому путнику.
– Брось, я сказала! – Черные глаза Бабы Яги сверкнули мраком. – Или сам костьми ляжешь.
Двусмысл с сожалением выпустил свой посох и тот упал на землю, на прощание замерцав мурашками и вздрагивая зелеными побегами, струящимися вокруг древка.
