Гордейка почесал затылок – водоем вроде бы не широкий, к тому же с берега на берег было перекинуто бревно.
Парень посмотрел по сторонам – взгляд упирался в плотные кустарники: и слева, и справа.
«Ладненько», – прошептал Гордей и, осторожно переступая, двинулся по деревянной переправе.
Бревно было старое, но на вид крепкое и давно заклинилось между другими упавшими деревьями на том берегу. Да и пройти-то необходимо было всего пару-тройку саженей. Он сделал первый шаг, качнулся, проверяя прочность мостика, почувствовал, что все в норме, сделал второй шаг.
Внимательно смотря, куда ставить ноги, он достиг середины. Внизу текла темная октябрьская водица. Всплеснула крупная рыба – возможно, щука ретировалась, заметив над собой тень человека, или судак жировал перед зимними холодами, наедаясь до отвала мальком.
Заметив сильный всплеск на воде, Гордейка остановился. Он проводил взглядом мелькнувший у поверхности пятнистый хвост рыбины и поднял глаза. Что-то почудилось – какое-то движение на бережке.
Парень пошарил глазами и вздрогнул – за вторым рядом деревьев, сразу за уродливой сгоревшей сосной кто-то стоял.
Гордей пригляделся и вздрогнул – там в пол-оборота к нему стояла страшная темная женщина с распущенными волосами. Она скосила на него глаза и неотрывно смотрела ему в лоб. Женщина шевелила губами, казалось, что ее лицо искажалось и омрачалось тенью."
"А ведьма не просто шевелила губами, она колдовала со всей своей новой силы.
Ягодка прихватила с собой перекаленную соль и теперь нашептывала на нее заклинание «Лед, встань»: «Мороз мощеный! Клещи есень вечинную. Затяни воду стклом, облазни холод на нашск край. Пробери ворожбита до пискал его влепких!»
С неба зарядил дождик. В эту пору такая погода не редкость, но вот уже стали пролетать белые мухи, и усилившийся ветер принес большой заряд снега. Гордейка запаниковал – идти вперед, к ведьме, не хотелось.
Он узнал ее! Это же Ягодка! Но почему она такая страшная и где ее преследователи? Что она сделала с Желаном и дружками?
Отчетливо и резко похолодало.
Гордейка недоуменно крутил головой. Прямо на глазах мокрые от дождя ветви деревьев и кустов приобретали блеск и белели – покрывались коркой льда и не тающими снежинками.
Гордейка пятился, но шершавое бревно превратилось в скользкое препятствие. Парню уже некогда было думать о причинах обрушившейся стужи. Пальцы рук замерзли и не слушались.
