Она даже подумала, не заснуть ли ей прямо здесь и сейчас, но услышала хрип и мычание.
Яга чертыхнулась, вспоминая, что там, в Нави, Преславе воздух был не нужен, а здесь в явном мире она ожила и хотела дышать. Ягода быстро повернулась к девушке и освободила шею от затянутого ремешка. Преслава вздохнула полной грудью и, разглядывая свою розовую наготу, вдруг спросила:
– Где я?
– Дома, дочка, дома, – с неожиданной лаской ответствовала Баба Яга и заплакала. Тихо и спокойно.
Слезы текли по ее лицу, и тогда вывернулась душа этой тысячелетней женщины и свернулась обратно от горькой жизни и непутевой судьбы.
– Прости меня, невестушка, – рыдая в голос, поползла к ней Ягода. – Это я во всем виновата! Я! Прости, если сможешь!"
"– Я прощаю тебя, – прошептала Преслава, как будто и не было ее тысячелетней пытки в первом пределе Нави.
Молодая Ягуша остолбенела, а затем вскочила и, забыв про жажду и усталость, начала рыться в своем огромном сундуке в поисках красного сарафана. И… нашла.
В самом конце бабьего лета утречко задалось теплое и солнечное.
Птички, спутав осень с весной, радостно щебетали, но в воздухе полетела паутина и в самой небесной выси, готовясь к дальнему перелету на юг, ставили на крыло свой молодняк старые журавли.
Тем ясным утром, поклонившись низкой притолоке избушки на курьих ножках, навсегда затерянной посреди Молохова урочища, умытые, причесанные и нарядные девушки вышли во двор, как и прежде – Преслава в красном сарафане, а Ягодка в алом навьем платье. На завалинке их встречал необычный человек в старинной одежде.
Он сидел, опираясь спиной о бревна избушки, и что-то чертил длинным прутиком на утоптанном песочке.
Яга остолбенела. Она не могла даже надеяться на это.
Высокий человек встал и, даже не взглянув на Ягодку, по-отечески приобнял за плечи Преславу. Он повел ее за мнимый ведьмин круг, но возле дрына с водруженным черепом Чернобога остановился и вымолвил:
– Я забираю Преславу…
– А я? Как же я? – закричала вослед Ягуша, но две удаляющиеся фигуры скрылись за разлапистыми ветками елей и все на этом закончилось.
Вопрос вечной ведьмы повис в воздухе – ответа не последовало.
И вновь годы принялись бежать наперегонки, наматывая и наматывая быструю старость на сгорбленные плечи Яги. Последний поход в Навь вытянул из Ягуши многие магические силы, и немощь навалилась сразу и неотвратимо, и двух десятков лет не прошло, как юная Ягодка вновь превратилась в древнюю Бабу Ягу – подслеповатую и глухую.
