Время растянулось и вообще остановилось. Раз за разом я набирала Матвея, чтобы не получить никакого ответа.
Черт. Что должно было произойти, что муж решил игнорировать мои звонки?
Я как любая неуверенная в себе девица сразу же вспомнила про секретаршу Лену и следы ее губной помады на воротнике. Меня медленно, но верно накрывало паникой. Я не могла толком вздохнуть, потому что где-то в рёбрах стало колоть.
Потерявшись во времени я пропустила, как в окне засияли фары подъезжающего автомобиля. Я к этому времени забилась в угол дивана и нервно растирала ладони, стараясь согреться.
Поворот замка. Тяжёлые шаги.
Я вылетела в коридор, хлопнула по включателю света и увидела бледного Матвея, который стоял привалившись спиной о стену и смотрел в потолок. Опережая мои вопросы, муж коротко сказал:
— Я выставил на продажу весь бизнес.
Глава 38
Прага накануне католического рождества сияла всеми красками и переливалась огнями, которые отражались в снежинках.
Матвей приподнял воротник своего пальто и улыбнулся мне.
Последнее время это наша такая традиция, вечером выбираться на прогулку, тем более когда я выбрала специально апартаменты в новом городе и недалеко от Карловой площади.
Мы переехали в Чехию через неделю после того как Матвей сказал, что выставил продажу весь бизнес. Сказать, что я была сильно удивлена, это ничего не сказать, поэтому тогда в доме у Северного моря я сначала расплакалась, а потом подумала, что мне в принципе без разницы где быть, главное, чтобы с Матвеем. А он для начала выбрал Чехию.
И мы улетели.
Не сразу, но я успела тридцать три раза засомневаться, попаниковать и в итоге отпустить ситуацию. Хотя она периодически все равно где-то в неудобном месте и давала о себе знать.
По поводу Тимура я старалась ничего у Матвея не спрашивать, но однажды подслушала, как он разговаривал с Валентином о том, что Тимуру грозит не малый срок."
"— А давай у Карлова моста сядем на лодку и доберёмся до дома? — спросила я Матвея и дёрнула его за руку. Мне шапка все время наезжала на глаза и варежки я дома забыла хотя погода в Праге стояла достаточно тёплая, но мне хватало и сырого ветра с Влтавы.
А болеть мне никак нельзя было.
— Давай, — улыбнулся Матвей и потянул меня за собой.
В закрытой лодке, которые я здесь называла корабликами была небольшая печь, рядом с которой было очень тепло. Я попросила безалкогольный глинтвейн, а Матвей чай.
— Ты не жалеешь, что продал все? — снова спросила я мужа и прижала к себе его руку.
