Я даже сейчас чувствовала, как влажная ткань прикасалась к телу. И от этого внизу живота все сворачивалось в комок страха.
Надо просто набраться сил и открыть глаза.
Я дернула руку к лицу, чтобы помочь самой себе, но поняла, что руки заняты. Я тянула их и тянула, и не могла понять, почему ничего не выходило.
Снова качнуло, как будто я была в машине. А вот когда меня подкинуло, я в этом убедилась.
В голове плыло, а в горле было сухо и неприятно.
Просто открыть глаза.
Это не сложно, когда знаешь, что ничего с тобой не случится, но я этого не знала.
Я вообще не представляла, что происходило, поэтому отчаянно пыталась провалиться снова в обморок.
Нельзя. Там Матвей. Он обещал же, что все будет хорошо. И дома оставлять меня не хотел. И вообще…
Я смежила веки до разноцветных огоньков. А потом резко распахнула глаза.
Солнечный свет ввинтился в мозг как острая длинная иголка старой швеи. Я постаралась отвернуться. Спрятаться, но ничего не выходило. Свет становился все ярче, и я поняла, что просто не выдержу, если не прикрою глаза.
Снова тишина. Но теперь не такая однородная."
"Шорох. Это были колеса машины по асфальту. Теперь я точно была уверена, что лежала на заднем сидении машины. И шорох такой, как будто дорога очень мокрая. Словно после дождя или снега, который таял, едва касаясь земли.
Думай, Ульян.
Снова потянулась рукой к лицу. Черт. Не получалось. Может, у меня инсульт и это паралич?
Да нет. Бред какой-то.
Я снова приоткрыла глаза. На этот раз медленно. Светло. Значит, не так много времени прошло.
Смеркаться начинало часов в пять вечера.
Я скосила глаза вниз.
На руках были строительные стяжки.
Да ну нет. Нет.
Это же не может быть похищение. Тимур же вменяемый человек. Юрист. Он должен понимать, чем закончится этот его поступок. Ладно Матвей, который с дерьмом его смешает, но ведь помимо него есть есть закон, который против такого.
Я попыталась прокашляться.
— Очнулась? — спросил с переднего сиденья Тимур, и я снова закрыла глаза. Попыталась откинуться назад.
— Это хорошо, что очнулась. В больницу не надо будет заезжать.
Хотелось пить. Смочить губы. И болела голова.
Я прикрывала глаза медленно и старалась не смотреть на Тимура, который нервно вёл авто и бросал на меня злые взгляды.
— Что происходит? — хрипло спросила я, и мой голос прозвучал вороньим карканьем.
— Ничего особенного… — отмахнулся Тимур, и мне не понравилось, как он ушёл от ответа.
Я постаралась сесть, но голова стала болеть ещё сильнее.
