Я растекалась мягким мороженым по рукам мужа, потому что мне отчаянное его не хватало, когда я выла от боли. И физической тоже. От той, которой разрывала сначала мое тело, а после душу, чтобы осталась лишь оболочка меня прежней, а внутри ничего… Пустота с эхом его имени.
— Ты исчезла. Мать сделала все возможное, чтобы я не искал тебя. Но нас не могли развести пока ты считалась пропавшей… — Матвей обхватил меня руками, прошелся ими по талии, спустился на живот, поднялся к груди.
Он словно по миллиметру восстанавливал в осязаемой памяти мой образ.
Зря.
Так только больнее.
— Ты мог передать ей документы, — отозвалась я, и из моего рта выпорхнуло облако пара. — Я бы подписала. Это было не сложно. Почему ты так не сделал?
Матвей молчал так долго, что я отчаялась получить ответ. А потом он вздохнул и развернул меня к себе. Провёл пальцами по моему лицу, от виска, по скуле, к подбородку.
Я смотрела в темные, чернее самой бездны, глаза и понимала насколько я устала.
Хранить в памяти его образ.
Вздрагивать по пути пути на работу, заметив в толпе похожую фигуру или обернувшись на голос.
Блокировать общих друзей в соцсетях, чтобы случайно не столкнуться с правдой жизни, где он с новой женщиной.
Задыхаться, когда слышишь знакомый аромат.
Я устала жить с памятью о нем, поэтому зря сегодняшняя встреча, к которой я оказалась совсем не готова.
Надо подписать эти чертовы документы на развод, уйти с работы и снова…
Сбежать?
А есть ли смысл, если Матвей оказался здесь не просто так?
— Я не хотел тебя отпускать, — его дыхание такое горячее, что мои губы словно опалило огнем.
И я отстранилась. Попыталась. Уперлась рукой ему в грудь.
— А сейчас? — с затаённым страхом, с паникой и почему-то с проклятой надеждой, спросила я.
— Сейчас тем более… Ведь я только тебя нашёл… — он усмехнулся и его лицо наполнилось не светом как раньше бывало, а чем-то жестким, словно тень легла.
У меня прозвенел телефон входящим сообщением. Я дернулась в объятиях мужа и попросила:
— Отпусти…
Матвей не шевельнулся.
Он как железный истукан продолжал сжимать меня в объятиях, и я вспомнила этот взгляд.
Муж всегда так смотрел, когда был недоволен.
— Матвей, отпусти меня… — холоднее на пару тонов попросила я и, уже не боясь сделать больно, толкнула мужа в грудь.
— Я же сказал, что не отпущу… — медленно протянул муж. Он склонился надо мной. Губы в миллиметрах от моих. На нижней все тот же едва заметный шрам. — Ведь только нашёл тебя…
Что-то мне в его голосе не понравилось.
