Чтобы я родила ему ребёнка или что?
— Ты несёшь какую-то чушь… — попыталась я встрять в его монолог, но оказалась прервана жёстким поцелуем, который сначала обжег меня ненавистью, а потом безграничной болью со вкусом горького кофе.
И слова на выдохе:
— Я просто пытаюсь вернуть тебе то, чего ты лишилась по моей вине…"
"Глава 11
Я все ещё ощущала его вкус на своих губах. Я держалась из последних сил, чтобы не разразиться истерикой. От давно забытого, нечаянного потерянного и совсем случайно, возможно приобретённого: от поцелуя, от мысли о ребёнке и от беременности.
— Это все полный бред, — выдохнула я, борясь с голосом надежды, который оглушал меня изнутри. Он так громко кричал, чтобы я просто попробовала, не обязательно прямо сейчас отказываться, ведь Матвей предлагал хорошее решение вопроса. И правильное.
И совсем все непонятно становилось.
Я не могла никак согласиться на предложение Матвея, потому что просто подписывала купчую на собственную душу. Я тогда точно не смогу от него никогда уйти.
Это же настоящая ловушка, и Матвей как истинный хищник прекрасно расставил сети. Он знал чем меня купить. У него было больше двенадцати часов, чтобы обдумать и построить такую схему, в которой я точно запутаюсь, а уже потом не смогу выбраться.
Матвей манипулировал мной.
Он даже не собирался объяснять причины измены. Он считал, что я это понимала как само собой разумеющееся. Но я не понимала, что его толкнуло на этот шаг. Не могла понять и до сих пор, ведь мы…
Иногда люди живут рядом с нелюбимыми, натягивают на них рубашку принца или корону принцессы, притягивают реальность за уши, чтобы самим обманываться.
Так вот, это было не про нас с Матвеем.
Такое чувство будто бы боги посмеялись и специально создали меня и его, идеально подходящих друг другу, на расстоянии ощущающих, через время чувствующих. Таких, что Матвей всегда знал, когда я заболею, а я всегда знала, когда ему не нужен был никто. Я словно была у него под кожей.
А он в моей крови.
И как такое вообще можно предать? Как можно все это промерять на обычный секс в подсобке или между совещаниями.
Мои губы затряслись. Я толкнула Матвея в грудь так сильно, что ладони загорелись огнем.
— Не смей о таком вообще говорить, — прошипела я, дёргая дверной замок. — У тебя никаких моральных прав нет обещать мне что-то и предлагать. Ты потерял их вместе с моим доверием.
Чертов замок никак не проворачивался.
