Работать и подвергать себя необоснованному стрессу я не видела смысла, тем более сейчас, когда новая жизнь уже топталась на пороге.
На выходе из конференц-зала меня окликнули, и я, подавив внутри себя возглас о том, что вчера разве не договорили, дружелюбно обернулась и уточнила:
— Ко мне есть вопросы? — я не знала, почему столько времени находилась в состоянии амебы, словно в бреду, но появление Матвея сейчас било по нервной системе, заставляя острее воспринимать реальность.
— Да, Ульяна. Нужно обсудить спорные моменты, — взгляд у Матвея был холодным и жёстким.
Он словно сканировал меня им, подмечая и волосы, собранные в пучок, и почти отсутствие косметики.
Я дождалась, когда дверь конференц-зала закроется, и уточнила:
— Какие? — наедине я не утруждала себя соблюдением корпоративных правил по той простой причине, что вчера стояла перед Матвеем с задранным платьем. Ну как бы глупо.
Матвей прошёлся вдоль стола. Я вскинула бровь.
Я не хотела близкого контакта и тем более прикосновений. Это вчера пелена сна была достаточно густой, горечь потери — острой, а одиночество — наказанием.
Муж замер в метре от меня. Его глаза прожигали во мне дыру. Он выглядел сейчас как матёрый хищник. Только я не была зайцем.
— Я подумал… — он засунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. При этом приподнял подбородок так, чтобы вид был надменным.
Я не собиралась с ним соперничать, поэтому кивнула, намекая о продолжении. Матвей сделал ещё шаг ко мне, и до меня долетел его аромат.
Ваниль.
С ее горечью на кончике языка.
— Я дам развод, но есть одно условие…
Глава 9
Я сложила руки на груди, изначально отгораживаясь от мужа, чтобы не смел ко мне прикасаться.
А ещё хотела показать, что условия его мне вообще ни к чему. Нас и так прекрасно разведут. Была мысль даже не дослушивать, потому что актуальность вопроса уже для меня не была острой.
Ну муж. Бывший. Который изменил. Из-за которого ребёнка потеряла.
А нет…
Ещё болело.
При мыслях о беременности, которая нелепо так закончилась, внутри груди вспыхнул огонь.
Он пробирался по легким и жёг горло, снова подгружая меня в состояние, близкое к истерике.
Я прикрыла глаза, стараясь заглушить все это. И, чтобы не молчать, не создавать иллюзию, что мне хоть немного интересны условия Матвея, я произнесла холодно:
— Меня оно не интересует… — я прошлась ладонями по блузке и бокам юбки, разглаживая несуществующие складки.
Матвей нахмурился. Вот что значит истинный холерик, вспыльчивый.
