Но вместо этого продолжаю гладить его лицо, скрупулёзно рассматривая каждую чёрточку.
И Титов делает то же. Смотрит пристально, изучающе, нагревая мою кожу, словно огнём возле лица водит, и ничего не говорит. Лишь чёткие знаки вопроса загораются в его глазах. И они начинают мигать ярче, когда я приподнимаю голову от пола и приближаюсь губами к его губам.
Три сантиметра, два, один… И я замираю, а вслед за мной, кажется, замирает и время, пока я пристально смотрю ему в глаза, пытаясь не утонуть в их морской синеве.
Они у него нереальные… Наверное, самые красивые голубые глаза из всех, что я видела. Это бессмысленно отрицать. Однако одними залипательными глазками меня не возьмёшь. Пусть даже не надеется.
– Тебе меня не переиграть, Дмитрий, – томно шепчу я ему возле чуть приоткрытого рта, а затем больше не теряю ни секунды и со всей силы кусаю его нижнюю губу.
Титов резко отстраняется от меня, и я ловлю этот момент: руками цепляюсь за его голову, рывком тяну на себя обратно и одним мощным движением бью верхней частью лба по его переносице.
В точности, как меня когда-то учил Ден. И у меня получается. Класс! Лоб немного саднит, но это мелочи на фоне разбитого носа Дмитрия. Его кровь теперь не только тает на моём языке и вытекает из раны на губе, но и хлещет из ноздрей. Но этого мало. Вкладываю все имеющиеся во мне силы и сталкиваю его крупное тело с себя, сразу же седлаю бёдра Титова и от всей души придавливаю задом его член с яйцами.
– Чёрт, они-то в чём опять виноваты? – хрипит он сквозь стон, но при этом смеётся.
Он точно больной. Других объяснений его вечному веселью я найти не могу.
– Вижу, ты меня не дождалась и нашла мне замену, – за моей спиной раздаётся знакомый мужской голос.
Я поворачиваю голову в сторону входа в зал, где, оказывается, неизвестно как долго стоит Денис и едва сдерживает смех.
– Привет, Дим. Ты был бы с ней поаккуратней. Так и без причиндалов можно остаться, – брат всё-таки срывается на смех, а меня сбивает с толку его дружелюбное «Привет, Дим».
Когда они успели подружиться?
– Я уже понял, – продолжая стонать от боли и посмеиваясь, Титов стирает кровь с лица, а я игнорирую реплики их обоих и обращаюсь к Дмитрию:
– Тренировка окончена!
И напоследок поёрзав на его каменном стояке, наконец встаю и двигаюсь к выходу.
– Зачем ты так жестока с ним, засранка? – морщась, будто с расстояния ощущает боль Титова, спрашивает брат. – Тебе же ещё жить с ним, а без рабочего члена будет грустно.
