– Не хотела вам мешать, но у меня случилась настоящая трагедия – я до невозможности соскучилась по своему сладкому пирожочку, – досадно выпячиваю губу, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос от ошалевших лиц мужчин.
Все солидные дядьки вскинули брови и округлили глаза так, что они вот-вот вывалятся из орбит. Один из них побледнел, другой покраснел, а третий – самый молодой и ближе всех сидящий к Титову – прикрыл рот рукой, явно тоже сдерживая в себе приступ смеха.
Один лишь «сладкий пирожочек» абсолютно не изменился в лице.
Ни после медленной оценки моего прикида, ни после моей реплики. Так и сидит с нейтральным выражением лица, разглядывая меня пронзительным голубым взглядом. От него дрожь пробегает по нервам. Особенно когда Титов наконец произносит:
– Мы закончим с минуты на минуту. Подожди меня в гостиной. Я скоро приду.
Его обалденный, мать его, голос вроде бы звучит спокойно, но от моего внимания не ускользают ледяные ноты, поднимающие дыбом все волоски на коже. Однако зародившаяся во мне капелька страха не остановит меня от продолжения спектакля.
– Нет, сладкий мой. Больше не могу ждать. Хочу к тебе, иначе умру, – елейно отвечаю я. Походкой от бедра добираюсь до Титова и плюхаюсь ему на колени.
Он напрягается от столь неожиданного контакта. Как, впрочем, и я, ведь не ожидала, что на ощупь он будет таким твёрдым и… приятным. Последнюю мысль призываю себя уничтожить, как и не заострять внимание на вкусном аромате его парфюма и до безобразия красивых чертах лица.
И, нужно сказать, это даётся мне легко. Красавчиков я видела много. Солидных «Королей» этого острова – тоже. Ни симпатичная мордашка, ни аура власти и опасности уже давно не способны заставить меня растаять перед мужиком или испугаться его.
– Ты такой плохой мальчик, пирожочек. Нельзя же оставлять меня одну так надолго.
Продолжая играть свою тупую роль, с лучезарной улыбкой обнимаю Титова за шею и смачно целую в щёку, оставляя на коже ярко-розовый след от помады. Она в тон моим малиновым сапогам.
Идеально!
– Ммм… Какой ты у меня вкусненький. Так и хочется сожрать и всего облизать.
Что и я делаю уже в следующий момент. Ощущая на себе пристальные взгляды мужчин, начинаю лизать щёку Титова, как радостная собачонка. Всю правую сторону его лица обслюнявливаю, а он какого-то чёрта даже ни разу не дёргается. Ничего не говорит. И не морщится ни от моих слюней, ни от моего прекрасного запаха. Чего нельзя сказать про его собеседников.
