И сейчас у меня этого сделать, увы, не получается.
Прекратив оценивать костюм, я поднимаю взгляд к лицу мужчины и всматриваюсь более тщательно, отмечая, что и внешне он сильно смахивает на Генри Кавилла, только в своём обычном образе. Без седых длинных волос, я имею в виду.
Насмешливые глаза холодного оттенка, взгляд которых снова пробирает меня до тремора. Раздражающая улыбка на тонких губах, острые черты лица, густые брови и чёрные волосы, слегка спадающие ему на лоб.
Чёрт! А он красавчик. Ещё и обаятельный. Но тут нечему удивляться.
Наглецы всегда красавчики. Такое чувство, будто природа вместе с наглостью награждает их ещё и привлекательностью.
– Ты чего молчишь? Язык проглотил?
– Нет. Просто позволяю тебе полюбоваться собой. Я же тобой уже полюбовался.
Усмехаюсь. Громче, чем следовало бы.
– Для того, чтобы уравнять счёт, тебе нужно снять одежду.
– Предлагаешь мне раздеться?
– Ещё чего? Смотреть на твои прелести у меня нет ни желания, ни времени. Просто ответь, кто ты такой?
– Петя.
– Петя? – непроизвольно издаю смешок.
– Да, Петя, – он же на сей раз произносит донельзя серьёзно. – Тебе не нравится моё имя?
– Да нет, имя как имя. Оно просто тебе не подходит.
– А какое подходит?
– Не знаю. Но точно не Петя. Однако сейчас не об этом.
– А о чём? – он склоняет голову набок, пристально всматриваясь в меня. И это нервирует.
– О том, что твоё имя мне ни о чём не говорит. Кто ты такой?
– Водитель.
Водитель? Почему я ему не верю?
– Чей?
– Абрамовых.
Напрягаю память, но, к сожалению, не могу вспомнить, кто это такие.
– И почему ты, Петя-водитель, ошиваешься здесь?
– А что, запрещено выйти из машины и погулять по свежему воздуху, пока начальство развлекается на светском вечере? – он скрещивает руки на груди, повторяя мою закрытую позу, из-за чего начинает казаться более грозным. – И вообще, почему я должен оправдываться перед какой-то девчонкой в порванной одежде, которая явно только что сбежала из чужих владений?
Его хлёсткий вопрос отрезвляет меня, значительно убавляя мой гонор.
Вот же блин! Я совсем забыла, в каком виде нахожусь. Сейчас я не Гордеева, а безымянная официантка. Поэтому Петя и общался со мной столь расслабленно. Однако сейчас его лицо стремительно мрачнеет, а тело напрягается. Чувствую это, даже не прикасаясь к нему. Мне хватает того угрожающего взгляда, которым мужчина придавливает меня к земле.
– Ты воровка, – прищурившись, утверждает он, и я начинаю медленно отступать назад.
– Нет.
– Так я тебе и поверил.
