Основная мотивация таких людей проста, понятна каждому, не предосудительна ни с какой точки зрения — они хотят и должны иметь реальную перспективу вернуться к нормальной жизни после отбытия разумного срока наказания!
Раскаяние, конечно, не призрак, но даже человек не раскаявшийся по настоящему, но сделавший встречный шаг, в любом случае имеет право рассчитывать на такой же со стороны закона, а получается, что дающий показания, буквально сам раскрывая совершенное им преступление, топит себя, в то время, как если бы мочал, скорее всего, получил бы меньшее наказание.
Таких примеров не счесть уже.
Милостивые господа, пока вы не услышите друг друга, такие кровоточащие раны у профессионалов, честь имеющих, будут только увеличиваться. Система перестанет работать, очистит свои ряды от достойных, оставив кого-то… И вот тогда начнут страдать те, кто вообще непричастен… Услышьте друг друга, не ради сравнения качества правосудия с зарубежным, но ради своего профессионального долга и простого рационализма, может быть тогда и до милосердия будет недалеко! Прошу прощение у читателя за это небольшое отступление, предназначенное не ему…
В завершении, не сдержавшись, вдова озвучила главное, волнующее ее:
— А Ческиса когда задержите?
— Ну так он же в Америке!
— А Интерпол?!.
. — Виталий Ванин, державший в это время запотевшую полную рюмочку в руке, недолго взвешивая: опрокинуть ее или сначала высказать мысль, закинул содержимое внутрь, и, прочувствовав приятно бегущую густую жижицу по пищеводу, улыбаясь, чуть ли не с выражением, пропел:
— Ну, блин, что ж ты за человек?! Ты когда-нибудь угомонишься?! Обязательно праздник надо было испортить!.
. — Надя же отставила свою непригубленой, произнеся весьма серьезным тоном:
— Господа! Мы так не договаривались! Я ХОЧУ ЧЕСКИСА! Я это говорю с первого дня! Так что я — лишний на вашем празднике, как в анекдоте.
Ванин, беря тупой большой нож со стола, делая пару пассов в воздухе:
— Да будет тебе Ческис! Живой или мертвый!
— Ок.
Верю. Но мертвый тоже сгодится… — На том и разошлись…
Рядовский собирался Дмитрию Ческису предъявлять обвинение по части второй статьи 105 (убийство группой лиц), с «пристегнутой» 209 (бандитизм) буквально сразу после возвращения из США. Предполагалось, что он, думая, по окончанию суда, будто ему более ничего не угрожает, вернется в «Норильский никель».
