Так просто — 4–5 сухих щелчков, которые оборвали одну жизнь и исковеркали десятки вокруг…
Пока Кондратьев рассказывал — Трушкин бочком так подошел к моей машине, сделав вид, что оперся на дверь, за которой я сидела. Думаю, не потому, что устал стоять — страховал. Потом он признался:
— Ну вот если бы нервы сдали у тебя, убила бы у меня на глазах его, а я за этими чертями несколько лет гоняюсь… И потом отмазывай тебя!..
Что я чувствовала тогда? Благодарность? Саша допустил меня, не побоялся — вернее, побоялся какой-нибудь моей выходки, но его это не остановило[91].
Я же понимала, что не имею права подвести!
И еще — я чувствовала пустоту — участь этого человека, который сделал «4–5 выстрелов в голову — и все» меня почему-то вообще не интересовала, хотя была понятна. Его «героические» поступки остались в прошлом. Но я не чувствовала ни ненависти, ни звериного желания убить, как прежде, чтобы отомстить «око за око», ни размозжить его голову на том же месте, где он выпустил на землю кровь моего мужа.
НИ-ЧЕ-ГО! Только галочка в голове высветилась: «Так… Первый пошел».
К тому моменту Трушкин уже примерно обрисовал мне, что по «ту сторону» баррикад был не один Ческис, который нанял убийцу, чтобы вместо Тимура сесть на деньги Волошина. Что там — реальный враг, о существовании которого я теперь знала. А он, этот враг, о моем существовании не знал. Или забыл. Пока он катался по заграницам, походя раздавая приказы на уничтожения людей. Пока он растил своих жеребцов — пока я поднимала на ноги нашего сынишку.
Пока он жрал, трахался, покупал своим шлюхам крутые шмотки, грелся на солнце — я выла по ночам от боли и тоски. Теперь пришло время все это у него отобрать. ВСЕ! Оставить ему только одно — ЖИЗНЬ. Которая никому не нужна… Чуть позже этот абстрактный враг обрел свое имя и лицо. Пылев Олег Александрович»…
В процессе её работы, а Надя именно так относилась к возложенным на себя обязанностям по своему посильном участию в расследовании, помощи опергруппе, следователям, кому угодно, лишь бы довести дело до суда, происходили встречи со всеми представителя оперативно-следственной группы, возглавляемой Игорем Рядовским.
Если кто-то из них звонил и говорил, что надо увидеться — это не обсуждалось. Как солдат, она была готова в любое время. Такой же была и обратная связь. Если звонила Надя и спрашивала, может ли Трушкин встретиться — он почти всегда мог сразу, поскольку знал — появилась новая информация.
