Это так, но далеко не всеми принимается!
Многим невозможно сделать этот маленький шажок, заставить себя если не простить (какое уже тут прощение), то передать в руки «Не упускающего» ни один грех, «Воздающего» по заслугам, чем губят не только себя, но многое предпринимаемое ранее, надежды, упования, обретая страх, который научаются со временем преодолевать. Простой ли это страх, или данный нам во вразумление, чтобы, переступив через эгоизм и тщеславие, мы вернули «данные нам таланты со сторицей Давшему»?
Создатель простил Наде попытку нарушить Его планы желанием убить себя.
Укрепил, научил, сподвиг к материнскому инстинкту, чему оказалось следовать сложно, но ухватившись за который, она с трудом делала шаг за шагом. С каждым новым ощущала вдова утихание материнской теплоты, замещающейся обжигающим огнем ненависти и жаждой отмщения.
Тому были причины, и основная — мистическая ответственность перед Тимуром, словно взирающим сверху.
Именно его она не могла позволить себе подвести, как будто душа мужа оставалась ответственной перед Богом за судьбы детей. Мысль о семье оказалась в конце перечня списка мотиваций, а ведь это один из основных даров, отказавшись от которых, мы не имеем новую возможность обрести следующие, но теряем навсегда уже бывшее и принадлежащее нам.
Сам же пример с судьбой Тимуром Илларионовичем слишком показателен и быстр.
Между тем, в подавляющем большинстве случаев он легко перекладывается чуть не на каждого человека, уверенного, что его сегодняшний выбор будет полезен и нужен любимой женщине, детям, сохранению чувств и отношений, совершенно не обращающего внимания, на что именно опирается разум в этот момент.
При всей безграничной любви к мужу, Надя так и не сможет ему простить это решение. Убеждая его плюнуть на деньги, ведь это всего лишь средства, которые вполне можно заработать еще, она руководствовалась эгоизмом не своим, но эгоизмом своей любви — ты со мной и этого мне более чем достаточно! Опасение из-за перемены мнения о себе в глазах великих, заслуженных людей могут ли сравниться с двадцатью годами переживаний вдовы, трусостью этих самых «великих» перед лицом обстоятельств, боязни потерять деньги в случае оглашения ими правды.
