Ему было достаточно этого, как и мне. Обмен информацией был далеко не равнозначен, хотя и представлялся полезным. В конечном итоге каждый из нас делал свою работу.
Начиная со дня, когда я первый раз говорил с Ческисом, только прощупывая его в 1993 году, надеясь, что на этом закончится моя карьера «ликвидатора» и возьмет начало нечто мирное именно в этом СП, устранением Гусятинского в Киеве и оканчивая встречей с тем же Ческисом, умирающим от страха с мольбой взывающем о спасении его от Олега Пылева под крылышком его брата[72].
* * *Дальнейшие события, после празднования «дня рождения» братьев Пылевых, в течении года, развивались достаточно бурно. Расстрел Сергея Ананьевского у американского посольства, далее ореховских «Витохи», «Рыжего», «Дракона» (Володина Сергея), последовательно пытавшихся занять его место, далее «Наума младшего»[73] в полусотне метров от проходной в комплекс МУР на Петровке, дом 38, ко времени гибели последнего вилла, где проживал Солоник, была напичкана моими подчиненными в каждой подходящей для этого точке.
Это позволило узнать многие подробности о непосредственном участии курганских в убийствах, перечисленных ранее. Эту бригаду можно назвать паразитом на теле паразитов общества. Пригретые на груди, они убивали своих благодетелей, получая за предательство свои 30 сребреников, которые еще никто никогда не мог потратить с пользой, став не только счастливым, но и оставшись живым. Олег Нелюбин[74], скопив таким образом несколько миллионов, предлагал по 50000 долларов в день за свою жизнь сокамерникам, но не смог купить и нескольких — содеянное перетянуло на другую чашу весов — с утра его нашли мертвым.
Последняя фотография «Валерьяныча» (найденное по схеме, переданной автором Саратову, тело Александра Солоника). Греция, Варрибоби
Павел Зеленин[75], застреливший Сергея Ананьевского, и еще многия, многия, многия, был найден, якобы с передозировкой наркотических средств в хорошо охраняемой камере медицинской части тюрьмы «Матросская тишина» мертвым.
Временно избежал подобной же участи Андрей Колегов[76], арестованный на два дня раньше смерти Саши Солоника («Валерьян»), от которого направлялся в Москву на день-два.
Несколько позже этот предводитель курганцев на камеру оперативным сотрудникам МУР подробно рассказал все хранящее на полочках его памяти, почему и стал для них важной персоной. Даже о своих главных союзниках «измайловских», пытавшихся его вытащить, не забыл сказать.
