Следователь подошел к этому вопросу очень основательно, тщательно, подробно рассматривая каждую мелочь под «микроскопом», чтобы уже в случае, если дойдет до суда, это не повторять.
Далее был отработан «грузинский след», далее еще что-то, пока, наконец, Андрей Борисович не сказал вдове, при одной из последних встреч:
— Пока все. Это не то… это совсем не то, что ты думаешь… Это не просто жадный финансист решил подгрести под себя бабки, заняв место твоего мужа. Если это то, что я думаю… то это намного серьезней… опасней… иии самое главное — время раздавить эту мразь еще не пришло…
— Что мне делать?
— Ждать!
— Я не умею!
— Учись…
— Но Ческис при делах? Вы обещали если не посадить, то назвать имя!
— Ческис в теме… Но не конечное звено.
И у меня к тебе просьба: если надоест ждать, то просьба: чтобы на «моей земле» без «двухсотых» (без трупов). Но хочу тебя предупредить: завалишь Ческиса — упустишь организатора! Сработаешь грубо — ты у меня первая под подозрением. Все ясно?
— Более чем. Спасибо. До свидания.
— И… Надя. Прости. Я не «не хочу» — это просто сейчас не возможно. Удачи тебе. Если что — звони. Береги себя…
Я не знаком с Супруненко лично, как с несколькими его коллегами, поэтому мне сложно точно описать этого неординарного человека по рассказам других. Поскольку упустить эту личность из мемуаров невозможно, я ради составления личного мнения посмотрел передачу о «битцевском маньяке», поимка которого стала результатом его работы, и лишь после этого, сведя все воедино, могу сказать следующее: этот человек — легенда в своем мире, через его руки прошло множество раскрытых им преступлений, достаточно вспомнить запутанное убийство Кивилиди, дело банды Лазовского, начало расследования убийства Квантришвили.
С экрана говорил человек совершенно уверенный в себе, понимающий свой уровень профессионализма, но не считающий себя богом, напротив, ставящий себя на уровень со всеми остальными. Меня удивило его отношение к непрофессиональности других сотрудников, о которых шла речь. Дело в том, что Печушкина — «битцевского маньяка» могли задержать раньше, но милиционеры, к которым обращался потерпевший, проигнорировали сигнал.
Второй ситуацией было преследование убегающего мужчины, вызвавшего подозрение у сотрудников, принявшего их за преступников. Слова: «А я бы тоже принял их за преступников!» раскрывают в нем совершенно человеческие качества справедливо мыслящего профессионала. Поразило, что в этой фразе не было ноток осуждения, лишь удивление.
