Чем помочь?
— Возьмите дело об убийстве моего мужа под контроль Генеральной Прокуратуры, пусть присвоят статус «бессрочно», переведут из Краснопресненской прокуратуры в город, и я требую лучшего, на мой взгляд, следователя — Супруненко Андрея Борисовича.
— Всего-то?.. — Нейтральная интонация подкрасилась пробежавшей по лоснящемуся лицу масляной улыбочкой «мартовского кота», почувствовавшего новую добычу:
— Ну давай не тут — шумно. Можем поужинать как-нибудь, там и «порешаем».
— Я могу Вас на ужин пригласить с Вашей женой, кажется, Ольгой… — Улыбка слетела, как стертая вонючей тряпкой, оставив соответствующую гримасу:
— Ну хорошо. Я постараюсь.
— Да Вам не надо стараться! Это 43 секунды!
— Извини, сегодня праздник большой (это была Пасха). Грех о делах… — Что означало: без постели нет и темы — у меня таких просителей — как грязи."
"«Тварь! Будь ты проклят, свиное рыло!» — подумалось Хлебниковой. Проклятье оказалось не только кстати, но и действенным: через пару месяцев Ильюшенко был арестован за взятки.
Радости от этого она не испытала, но уверенность в наличии справедливости на земле укрепилась: «Одним меньше! Значит, справедливость есть?».
Если нельзя прямиком, значит можно в обход! Раз прошел один, пройдет и другой. Упертости ей было не занимать, что было подкреплено еще одним качеством: когда человек перебирает в уме возможные варианты, то прежде отбрасывает кажущиеся невозможными, она же могла начать именно с них!.
.
Супруненко Андрей Борисович. От нервного перенапряжения его всегда спокойный, человечный взгляд показался ей наполненным миллионом осколков льда. Именно ему было «спущено» уголовное дело об убийстве Тимура, но, как и десятки других, лежащих неподъемной тяжестью на плечах следователя, оставалось лишь одним из многих, над которым он работал, не выделяя из числа прочих. Ускорить, упросить уделить особое внимание — остальное было не важным! В здание прокуратуры помог попасть снова Олег — безотказный, наверное, еще переживающий слегка остатки прежнего чувства, как и в те замечательные дни молодости.
Проведя ее в здание, он поцеловал ручку и исчез, пожелав удачи, хоть и понимал, что та может сейчас изменить.
У кабинета куча народа, люди входят, выходят, все суета сует, но войти ей невозможно, чтобы поговорить один на один.
