Ей оставалось с недолгим облегчением наблюдать, как он садится в машину, заводил двигатель… — второй выдох облегчения вырывался у нее из груди — не взорвалась! Выехал со двора… никого за ним! Сколько стоили минуты, складывающиеся в часы, сутки, недели, за промежуток, необходимый для следования от дома до работы?! Никто не узнает этого коэффициента, пока не попробует на своей шкуре!
Потом следовал звонок секретарше:
— Свет, еще не появился?..
Женщина, сначала не понимая, отвечала железным:
— Нет, Надежда Юрьевна, — потом, поняв причину, находившуюся не в ревности, а в опасении за его жизнь, с сопереживанием и «чур меня от такого»: — Пока нет, с минуту на минуту, конечно, будет…
— Как появится, набери меня!.
.
Перед тем, как ехать домой, Тимур звонил:
— Мужика без меня не стирай. Я выезжаю… — Зажав трубку телефона в руках, она металась у окна, реагируя на каждую машину, на любое движении, сердце, оступаясь, «ронялось в пятки», когда раздавался заглушенный звук разорвавшегося недогоревшего топлива в выхлопной трубе — хотелось звонить, бежать, спасать, ненависть захватывала все свободное от любви к мужу и детям пространство, так и напирая на них палящим огнем чувства самосохранения, очевидной боязнью потери самого дорогого и единственно значимого во всей вселенной!
Если бы ей дали, она съела бы заживо, не глотая тех, кто был угрозой, и ведь могла, но не смела ослушаться супруга.
Вот выбор… снова этот выбор, встающий перед человеком в минуты испытаний. Но что она могла? Могла! Достаточно было одного звонка «Сан Санычу» Саркисову, с объяснением, что грозит Тимуру — не позвонила, считая себя не вправе вмешиваться не только в дела мужа, но в и его мысли.
Могла «заказать» убийство Ческиса? Могла, думала, порывалась, да и возможность была, но все осталось на месте по той же причине. Хотя еще и потому, что грань эту перейти не так просто!..
Машина въезжала во двор, останавливалась. Опять переживания: не подходит ли кто? Желание выпрыгнуть из окна квартиры, когда простой прохожий проходил мимо, ну хотя бы крикнуть «Тимурик, сзади!».
Муж, чувствуя приближение постороннего, разворачивался к нему, немного приседал, подавался вперед, готовый прыгнуть, отразить, напасть, предотвращая что угодно. Да он успокаивался своими навыками айкидо, но когда это останавливало «исполнителя», посылавшего пулю с расстояния, неожиданно, неотвратимо?
Киллер — это не убийца! Нужно это понимать, хотя и убивает. Убийца имеет всегда личный мотив, каким бы он ни был.
