Когда она смотрела на своих мужиков, наслаждаясь картиной идиллии, то чувствовала, будто Бог улыбается ей с небес, даря теплоту и проникновенное ощущение только ее, и больше ничьего счастья. Вставая раньше всех, она целовала сохшие в ванной сорочки — этого никто никогда не видел. Узнал лишь выросший сын, застав ее за одиноким грустным поцелуем манжета рубашки, висевшей в шкафу, уже после смерти отца.
Тогда, в 1994, это было такое же проявление счастья.
У Марка Волошина в этом году тоже прибавление — рождается сын Максим от новой супруги Инны, которую он, как водится у таких людей, в свое время поменяет на более молодую. Два ребенка, отцы которых связаны работой по одному проекту — разные отцы, разные судьбы и у их чад.
Предположения с планами были таковы, что несчастья случиться не могло, но так бывает очень часто, когда беда, как вода, проникает там, где даже мысль об этом пробиться не может.
Цепочкой события, вытягиваясь одно из другого, коряво прокладывая тропинку нашей стези, часто утыкающейся в стены, которых по идее не может быть.
«На носу» снятие эмбарго с ЮАР, адаптация двигателя приблизилась к ожидаемому окончанию, проходит успешно целый ряд испытаний. Контракт с Тимуром заканчивается в декабре месяце, все складывается как нельзя лучше. Волошин не отказывается от своих слов и обязуется выплатить оставшиеся 333000 долларов, зная заранее, что не сделает этого.
Друг детства Хлебникова, Лео Шумахер, как говорит Надя, замечательный человек, занимается открытием строительных магазинов от фирмы «Кайзер». Они вместе надеются, после окончания проекта, работать в этом направлении, что устраивает всех без исключения. Поездки в Питер на завод имени Климова Тимур совмещает с делами этих самых магазинов. Чета счастлива, ребенок растет, нет поводов для расстройств.
Пока что Ческис только пытается снова влезть в финансовые потоки «Русджет» путем поклепов на Тимура, не предпринимая ничего существенного.
Впервые увидев Ческиса Дмитрия Семеновича с его бегающими, часто прищуренными глазами и аккуратно подстриженными усиками, густой кипой курчавых, словно шапка, волос, Надежда сказала Тимуру:
— Будь с ним аккуратней.
