Возможно, это и показалось Дмитрию Ческису сладким десертом, что, конечно, было ошибкой, поскольку то, что делается для друзей, всегда от души и безвозмездно.
Это я объяснил Гусятинскому, как и многое другое. Он удивлялся, тем более, понимая, насколько это серьезна фирма и как легко она идет в его сети. Я знал довольно общо интересы совместного предприятия — мне было это и ни к чему.
Примерно через час с небольшим появился Сергей Ананьевский. Из его вопросов мне показалось, что он видит именно меня в роли человека, который будет отвечать за сношения с руководством «МАРВОЛ».
Такие мысли выглядели логично, но Григорий, уже после моего отъезда, объяснил «Культику», что я важен и нужен ему как «ликвидатор».
Лицо в сером костюме Сергей Ананьевский, здоровающийся с Алексеем Кондратьевым, уже застрелившим к этому времени Тимура Хлебникова. Апрель 1995 года. День рождения братьев Пылевых. Снимок сделан автором
Именно поэтому он констатировал при следующей встрече мое неумение общаться с коммерсантами, поскольку я нетерпелив, не дальновиден, не умею делать правильные выводы, что меня не просто удивило, но даже разозлило, ведь он всегда приводил меня другим в пример именно по этим параметрам.
К тому же последним моим делом был успешный возврат очень большой суммы, над которым я и мои ребята работали несколько месяцев, и это после того, как сам Григорий пытался это делать безуспешно. Возможно, это был неприятный момент для обоих Гусятинских, поскольку деньги были утеряны после заключения контракта самим Виктором Гусятинским за поставку крупной партии итальянской обуви, что было на деле хорошо продуманной аферой, направленной на изъятие этих дензнаков, а десятки миллионов рублей — часть «общака».
Как бы то ни было, я понял его правильно — он выбор сделал, менять его не собирается, мое дело подчиняться, другого не будет, и при всем моем «неумении делать правильный вывод», я обязан сделать его верным, в соответствии с его желанием…
Ческис расстроился, ему нравилось общаться со мной, остальным было без разницы, ведь именно он стал соединяющим звеном, чему радовался, поскольку это делало его важной персоной в структуре «МАРВОЛ», буквально всесильным и всемогущим.
Поняли это, правда, и Марк с Лео Шумахером, и Тимур, но слишком поздно.
Мне же ничего не оставалось делать, как смириться и снова ждать. Именно тогда появилась мысль о единственной возможности освободиться от этих уз, застрелив своего шефа. Я бы с удовольствием патронировал «МАРВОЛ».
