Мы сказали, что пришли по объявлению. Она пошла показывать гарнитур (на момент осмотра стоял в квартире). Я ударил по голове, по макушке свинцовой битой. После этого пошел звать Николая. Когда она очнулась, посадили на диван, руки и ноги скотчем перевязали. Я давай спрашивать про деньги. Она говорит, что денег нет. Мы работали, ну то есть лица засвечены были, перед тем как уйти, убили ее.
С. Что похитили из квартиры?
В. Да ничего абсолютно ценного не взяли, потому что ничего не было. Взяли пару штук видеокассет, плащ кожаный (Николай взял для своей невесты) и телефон, он оказался сломанный.
Васильев, в отличие от Тегнеренко, рассказывает об убийствах женщин, к которым приходил по объявлениям, буднично, как о рутинной работе. Николай, по его словам, с ним сам увязался, вроде как Васильев его даже отговаривал:
«Когда в первый раз ехали уже, я Николаю говорю: ""У тебя совесть заиграет, начнут кошмары сниться"". Он на это: ""Да брось ты""».
Ну а потом он сообщника, как сам выражается, кровью повязал.
На последней странице 24-го тома красивым почерком выведено: «Желаю ознакомиться с материалами дела отдельно от адвоката». Это рука маньяка Васильева.
Следствие заняло меньше года, хотя эпизодов в деле было больше 30, включая 17 убийств. В процессе случилось два любопытных момента.
Первый: Тегнеренко (тогда ему было 28 лет) женился. Прямо из Красноярского СИЗО № 1 его под конвоем отвезли в загс. Невеста – та самая женщина, для которой он прихватил зеленый кожаный плащ в квартире одной из убитых.
На свадьбе она была в белом платье. Без плаща.
Второе: Васильев, решив, что ему теперь уже все равно светит «вышка», стал предлагать сокамерникам взять их преступления на себя за пайку. Такое же предложение делал милиционерам: мол, давайте возьму на себя все не раскрытые за последние годы преступления, совершенные в Красноярске и его окрестностях. Взамен требовал… вкусной еды.
Потом в изоляторе маньяк изучил законодательство и пришел к выводу: с учетом явок с повинной и содействия следствию ему не могут назначить максимальное наказание.
И это было правдой. Статья 61 УК РФ в редакции того периода гласила, что нельзя назначить выше трех четвертей максимального срока."
"Амбулаторная судмедэкспертиза признала Васильева вменяемым. На учете в ПНД он никогда не стоял, про «голоса» не рассказывал. Психиатры просто констатировали, что он обозлен, агрессивен, лишен сочувствия и жалости, чужую боль не воспринимает.
