Выходит, по-вашему, все у меня было как у нормальных людей.
– А с чего тогда все началось?
– Вы ждете от меня признания, что вот, мол, какой-то стресс был, что какое-то событие подтолкнуло или откровение пришло. А если ничего из этого? Вы зачем-то пытаетесь все увязать, провести параллели какие-то. А если не было никаких параллелей?
– Все убийцы свои преступления чем-то объясняют.
– Я не мог объяснить. До сих пор не могу.
– А раскаяние после первых убийств не приходило?
– Приходило, что надо что-то менять, вот и все.
Не устраивало, как на тот момент это все происходило.
– А как менять?
– Вот, вопрос хороший. Я так и не нашел на него ответа. Если бы нашел, я бы, наверное, не сел.
– Не было желания самому прийти и сдаться на каком-то этапе, чтобы все остановить?
– Нет, не было. Но если я не хотел сдаться, это не значит, что не хотел измениться.
– Обратиться к психологу не хотели?
– Даже не задумывался об этом, потому что тогда время такое было. Это сейчас психология очень развита, а тогда это было все в зачаточном состоянии.
По телевизору показывали только этих специалистов. И что бы я рассказал им? Я, если честно, тогда не понимал, что это ненормально – убивать. В этом-то вся и проблема. Понятное дело, что убийство противозаконно, но что это ненормально, такого понимания не было. В Москве в то время многое было противозаконно. И что?
Я вам пытаюсь объяснить, что механизм, мне кажется, немножко по-другому строится. Не надо искать причину, почему ты хочешь убить, надо просто не убивать.
– Представим, что вас завтра отпускают. Вы же не можете гарантировать, что не пойдете и не убьете кого-то, раз вы не нашли причину своих прошлых убийств.
– Почему? Я, конечно, могу гарантировать. Повзрослел. Никого пальцем больше не трону.
– Это вы так говорите, потому что окружены охраной.
– При чем тут охрана? Охрана тут совершенно ни при чем. Если человек хочет – он делает. Если не хочет – он не делает. И в наших стенах тоже много совершается преступлений.
Когда я совершал убийства, я не видел причин себя ограничивать.
А сейчас вижу. И в этом не тюрьма помогла, а возраст. Потому что появились какие-то другие приоритеты, другие цели.
– Какие?
– Семья, например. Ребенок-то появился, когда меня уже посадили.
– Жена вас не бросила?
– Нет, хотя я сам сказал, что не хочу, чтобы она к нам приезжала. Мы переписываемся, общаемся.
– Простила вас?
– Она на меня и не обижалась. Да и на что?
– Ну как, по сути, вы ей изменяли.
