Ехали осторожно, гоняли постоянно рацию в режиме сканера, надеясь, что это предупредит нас о возможной опасности, но ловились все больше никому не понятные и ничего для нас не значащие переговоры. Да и те нечасто, в основном эфир был пуст. И мертв.
После городка Алтзола наткнулись на большую пробку. Уже начались Пиренеи, дорога поджималась вверх, спускалась в долины, огибала горы. «Унимог» карабкался на подъемы легко, на спусках тоже держался отлично, так бы и ехали, но…
Сэм выругался очень выразительно.
А потом я, уже по-русски, еще грубее высказался.
— Что это? — спросила Дрика, перегибаясь с заднего сиденья.
— Здесь была большая авария, — ответил наш водитель. — Очень большая и очень плохая.
Со спуска можно было разглядеть весь затор очень хорошо — от самого его начала и до самого конца. «Унимог» остановился, чуть скрипнув тормозами, и мы, все трое, вышли из машины, не отводя глаз от открывшейся нам картины смерти.
Внизу, как раз в том месте, где спуск превращается в довольно крутой поворот, столкнулись два грузовика, в лоб, причем один из них развернуло так, что он перекрыл почти все полосы движения в обе стороны.
Затем образовался затор: по дороге ехали люди. Легковушки, грузовички, фермерские фургончики — они собирались перед перевернутыми машинами, не имея возможности проехать. Не знаю, пытались ли люди оказать помощь или просто ждали, но вот потом, насколько нам удалось представить события, произошла настоящая катастрофа: в затор врезалась огромная автоцистерна.
И не просто врезалась, а еще и перевернулась, разорвавшись и залив все топливом. А после был пожар.
— Ужас, — только и сказала Дрика, глядя на груду спрессованных в кучу легковых машин, обугленных, с отслоившейся краской.
В кабинах были люди, обгорелые до состояния головешек. Некоторые высовывались из окон, изогнутые адскими муками, застывшие в последнем рывке, — они явно пытались спастись, а некоторые так и сидели на своих местах спокойно, будто уснув.
Зрелище было настолько иррационально кошмарным, оно даже не давало поверить в то, что это реальность: казалось, что это какая-то безумная и идиотская инсталляция больного на всю голову скульптора-авангардиста.
— Давай назад — не проедем, — сказал я, чувствуя, как сел голос.
— Смотри, этот шевелится, — голосом куда испуганней моего сказала Дрика, показывая на останки маленького «пежо», прижатого к релингу ограждения.
