Олег остановил меня, спросил:
— Ты как, с нами планируешь лететь?
Нет, ребята, лететь с вами я не планирую. Там уже внешняя политика начинается, а заодно и лишняя известность. Совсем лишняя, в стиле «вот этот мужик придумал, как завалить Колено и поделить его делянку». Нет, я так высоко не лезу, мне реклама не нужна.
— Да зачем? — вроде как удивился я. — Я все равно там не знаю никого, и пользы с меня ноль. И своей работы хватает. Тут еще одно дело надо пока приватно обсудить, а ты уже сам решай потом, как дальше его проводить.
— Да? — заинтересовался он.
Заинтересовался. А заодно обрадовался, что я «знаю свой шесток» — не лезу представлять анклав в других местах, не толкаюсь боками с мудрым руководством. Забавно, но бюрократические правила, наверное, умрут только с последним человеком, а так они вечны, как проституция.
— Руководство нахабинского анклава просило о приватной встрече. Они хотят оттуда откочевать в нашу сторону, на пустую территорию.
— Под нашу крышу? — сразу уточнил он.
— В какой-то степени: с сохранением автономии, насколько я понимаю.
Но анклав сильный, со своими проектами, отнюдь не голодают, да и как военная сила хоть куда.
Момент судьбоносный, я свой успех в нем уже сейчас застолбил, а вот на обсуждение проект вынесет уже «Первое Лицо», то есть сам Олег.
— Да я знаю, что хоть куда, — задумался он. — Пошли ко мне в кабинет, обсудим быстро, время есть еще. Кстати, по твоим делам у тебя все в порядке? Помощь какая-нибудь нужна?
— Да так, по мелочам больше. Я списочек дам.
25 июля, среда, вечер. Тверская обл., Ржев
Хорошо в парной, так хорошо! Запах березовых веников, мокрого дерева, горячего пара.
— Мама, как хорошо, — простонала она. — Ты сволочь, ты полтора года меня уже не парил. Я даже забыла, как это вообще бывает. Баня — место семейное, а я все время одна.
— Ну… вспомнила вот, — ответил я резонно, встряхивая двумя вениками, чтобы листья в пару снова нагрелись. — Я и сам чуть не забыл, как это вообще делается.
Веники со звонким мокрым шлепком прилипли к ее коже.
Маша вздохнула и потянулась, скрестив ноги в щиколотках.
— Золотая, а ты как-то еще красивей стала, — сказал я, отдуваясь.
Кого-то парить — занятие трудное, особенно когда пару много и температура зашкаливает. Зато и жене удовольствие, и себе настоящая тренировка.
— Да ладно, разве что похудела со всеми этими проблемами, — сказала она. — Я тут чуть вообще не поблекла и не увяла в одиночестве, а когда связь прервалась, так не знала, куда девать себя.
