Прикажете звездануть — мы со всей радостью, не прикажете — боекомплект целее будет.
— У, блин, пользы от тебя, — вздохнул Игорь. — А командованию из-за лени твоей тут мозги ломай. Пленных не накроем?
— Не должны, — ответил я, разглядывая схему. — Их вот в этом доме держат, в цокольном этаже. Человек тридцать там, говорят. Перекрытия бетонные, плиты… да и необязательно по этому дому лупить… вот в этот жахнуть: тут одни бандиты, — а потом беседы беседовать и предложения предлагать. Игорян, ты трубу свою иерихонскую не забыл?
— Матюгальник, что ли? — переспросил он.
— Взял, не боись.
— Ну хорошо… ты у нас самый красноречивый, будешь потом им всякое хорошее обещать.
— А что обещать-то? — спохватился он.
— Что-нибудь. Жизнь и жрачку.
— Это где же? — даже удивился он такому предложению.
— А на торфе, — усмехнулся я. — У нас его тоже до хрена, увидишь: кидать — не перекидать.
— А-а! — протянул он. — Тогда нормально. Справедливо даже.
С последним утверждением я был полностью согласен. Это была бы уже абсолютная справедливость.
И не так быстро, как просто пристрелить.
Вскоре Крамцов вышел на связь. Сообщил, что они взяли под прицел «тылы» четырех домов, вытянувшихся в одну линию, и что оттуда никто не смоется. Ну и отлично.
— Ладно, выдвигаемся, — сказал я.
Взревели дизеля, колонна тронулась дальше. Скрытность… какая тут скрытность? Да и нечего нам таиться. Задергаются бандюганы — и попадут под огонь «партизан». Решат тихо посидеть — вдруг мимо пронесет, — тогда вообще все ясно.
А свалить им уже не удастся.
Поселок из самых дорогих: не коттеджи, а самые настоящие виллы в средиземноморском стиле. В средней полосе России так и вовсе смотрится удивительно. По периметру поселок решетчатым забором обнесен, сзади его лес подпирает. А вот заборы разные, большинство просто решетка, а у последних домов — настоящая стена, а не забор.
С этим я сам знаком, проходил уже. У нас в поселке тоже поначалу заборы были решетчатые, что мне не нравилось: ты у себя во дворе, а каждый проходящий глазеет.
Живую изгородь в наших широтах быстро не вырастишь, а приватности дома все же хочется. И взялся я строить забор кирпичный, глухой. Все соседи, кроме армянина Рафика, чуть не в ярость пришли — мол, всю красоту поселковую гублю на корню. Слушать я слушал, а забор строил. Ругань прекратилась, а затем еще один сосед такой же возвел. Потом еще один. И пошло.
Вот и здесь, похоже, шли подобные процессы. Бандиты заняли те дома, что уже за забором.
