— Понятно, — почесал я в затылке. — А долго еще будете в городе?
— Закрытая информация, простите, — ответил тот.
— Хорошо… но завтра с утра будете хотя бы?
— Завтра будем, подъезжайте, — кивнул тот уверенно.
Ну вот, беседа и закончилась — не успеет доктор щенка прогулять.
— Доктор, я все.
— Что, уже все решили? — удивился он.
— Нет, выяснил, что решать не с кем, командование отсутствует, а рядовой состав не в курсе реалий нынешней жизни.
Щенок в машину не хотел: только вырвался на волю, — но хозяин оказался неумолим.
Вскоре Фрейя опять тряслась в багажнике едущей по кронштадтским улицам машины.
— Вот УВД городское, нам сюда, — сказал доктор, останавливая «кангу».
— А что это с ним такое? — поинтересовался я, разглядывая исклеванную пулями стену."
"Следы от пуль разместились равномерно и довольно кучно, в бою так не бывает. Бывает при некоторых иных обстоятельствах, не совсем боевых.
— Тут начальство из варягов было, — пояснил доктор, — которым на все плевать, лишь бы деньги несли. Вот и… как началось, так у них все и закончилось.
Ладно, я вас здесь оставлю: спать хочется после дежурства, кто-то из них вас в больницу подвезет — обещали. А завтра заеду… — Спохватившись, доктор добавил: — А вы все с себя снимите — и в сумку. А сумку под кровать. В больнице надо в больничном быть, договорились?
— Договорились, — кивнул я и протянул руку. — Спасибо, выручили вы меня безмерно.
10 июля, вторник, утро. Кронштадт, городская больница № 36
Мурыжили меня вчера в УВД долго двое дознавателей — молодой и совсем пожилой, пенсионного возраста.
Но вроде ничего, никто меня задерживать не кидался, кивали, писали протоколы, подсовывали мне за резолюцией «с моих слов записано верно, мной прочитано» — ну и за подписью. Я читал, подписывал и постепенно приходил к выводу, что Диме все же каюк. Если бы я его пристрелил, то он бы проще отделался. По всему выходило, что еще пара дней дознания и следствия, потом — быстрый суд и расстрел у стеночки.
В больницу отвезли, не обманули. Молодой подвез, на рычащем и громыхающем уазике в милицейской раскраске.
Там я, быстро завернув в туалет на первом этаже, переоделся, после чего с сумкой поднялся в палату, где и запихал ее пинками под кровать. Собрался было с соседями познакомиться, но тут обед случился, а потом за мной вновь пришла чернявая медсестра и повела, вертя тощим задом, куда-то в неизвестность.
Неизвестность встретила меня тесным кабинетом и докторшей со стальным блеском в глазах и отчаянно усталым видом.
