«Мариетта» на ночь глядя вышла из порта и взяла курс на Кронштадт, обнаружив в момент отплытия еще и неслабый гудок. Ну все, прощай, Нижняя земля,[20] я — домой.
4 июля, среда, день. Борт «Мариетты», неподалеку от острова Готланд, Балтийское море
Для меня путешествие протекало очень спокойно. Экипаж в лице всех остальных нес вахты, занимался чем-то нужным и важным, а я катил пассажиром. Перестирался, вывел мертвецкий запах из одежды и обуви, а заодно отдался в руки Мелкой для стрижки. Та, как сумела, состригла ножницами мои волосы на сколько получилось, а затем уже я сам, взявшись за бритву, неторопливо удалил остатки, сделав череп гладким как бильярдный шар, после чего голове стало непривычно холодно.
Но запах исчез, чего я и добивался.
На радостях оттого, что иду в Россию, отдал своим спутникам два канадских М4 из трофеев, подкинув к каждому автомату по четыреста американских патронов с легкой пулей, после чего по собственной инициативе открыл для них курсы обращения с оружием. Не то чтобы мне их умения были важны, а больше — так, самого себя занять.
А вот дробовик у Паши забрал: он мне еще пригодится.
Пытался даже сделать что-нибудь с куском тварона, но ткань никак не получалось разрезать. Ни нож ее не брал, ни ножницы, черт знает чем ее на производстве режут — термоножом, наверное. А вообще неплохо было бы на будущее непрокусываемую куртку и штаны заиметь, надо будет как-то этот вопрос решить.
Кот на судне освоился сразу — выбрал себе место в ходовой рубке у самого стекла, откуда смотрел вперед так, как будто это он вел «Мариетту».
Если, конечно, не спал и не ел в это время.
В Северном море немного качало, но когда обогнули Данию и прошли проливами, то попали чуть ли не в полный штиль. «Мариетта» неторопливо и грузно топтала мелкую волну, дизель гулко работал в стальной утробе судна, завтраки, обеды и ужины подавались вовремя и были достаточно вкусными, так что атмосфера на судне царила вполне умиротворенная.
Из всего экипажа только Дима был в заметно подавленном настроении.
Как-то по-другому он представлял будущее, и реальность с его мечтами, судя по выражению лица, никак не коррелировала. Решительно взявший власть на судне Паша начал поручать Диме работу, при этом, естественно, на долю того доставался труд неквалифицированный. Умения трепать языком сейчас не требовалось, а работы на «Мариетте» хватало, так что Дима неожиданно для себя спустился на один уровень с «девами» по уровню влияния.
