Заметят меня на лодке, туда-сюда катающегося, — да и перекроют. Поставят на берегу пулемет, как я тогда, — и все, привет семье. Путь один, а вот сухопутных дорог много, ими пока и воспользуюсь. А водой пойду тогда, когда все свои дела здесь завершу. Когда уже безвозвратно можно будет смываться. Когда пойду искать посудину под обратный путь. Да, и решаю окончательно — в Россию пойду морем. Боюсь я сушей прорываться: очень много всяких неподходящих для возвращающегося москвича мест по пути окажется. На хрен не надо. Хотя машиной было бы куда лучше…
Встал, потянулся, чувствуя облегчение из-за того, что наконец принял окончательное решение.
Когда все ясно — жить легче. А завтра — на новом «ивеко» в Мюйден: поглядеть, чего тут и как.
Ладно, надо еще к поездке подготовиться. Хотя бы заправить машину и пару канистр с соляркой в кузов закинуть. Хоть и недалеко вроде, но черт его знает, какими изгибами пройдет мой путь и куда в результате приведет. Всякое уже бывало, всякое. Ко всему следует быть готовым.
9 июня, суббота, день.
Мюйден, окрестности Амстердама
Тигр все же поехал со мной. Не то чтобы он сам высказал желание, но, когда я спросил его: «Так поедешь или нет?» — он вдруг проснулся, потянулся, выгнув спину дугой и мелко задрожав от удовольствия, после чего соскочил со стола, на котором почивал, и пошел вместе со мной к выходу. Сумку тащить не помог — я прихватил «лишнее» оружие для обмена или продажи: там видно будет. Сверился с картой, задал пункт назначения на навигаторе — да и поехал.
До шоссе и по шоссе до первой большой развилки ехал очень сторожко, постоянно оглядываясь: риск нарваться на сошедших с ума албанцев тут все же был немал, я от них не за тридевять земель прятался.
Но не нарвался, повезло. Когда выбрался на двенадцатое шоссе, немного расслабился — все же отъехал достаточно далеко.
Шоссе было наезженным. И встречные машины изредка попадались, и заторы, которые в свое время, похоже, почти перекрыли эту трассу, были безжалостно разбиты и растолканы. Люди начали ездить — это хорошо, это признак жизни.
Причем, насколько я понимаю, здесь еще людей не так много, люди — на севере, на полуострове, там их основная масса.
Масса… сам себя слушал бы, что ли. Масса… семь процентов населения, или сколько там… Вот знал я, например, сто человек, и девяносто три из них убиты. Вот что такое семь процентов. Такого даже представлять не хочется. Привык вроде уже, хоть и рановато привыкать, насмотрелся. А по сути, получается так, что просто не задумывался.
