Удачно я глушаки купил, удачно…
Огляделся по сторонам — вроде бы больше никого. Отошел от угла, огляделся. Ага, вот офис, метров двадцать до него. И дверь открыта, и вывеска имеется. У дверей перевернутая проволочная стойка с рекламными проспектами, которые рассыпались по всей улице, мокрые и грязные.
Рядом спортивный магазин, все так и висит на вешалках в зале. Не добирались сюда пока мародеры? Очень на то похоже.
Так, еще один зомби, весь какой-то кривой и колченогий, от лица почти ничего не осталось, кроме одного глаза и оскаленных длинных зубов, выглядывающих из-под обожранных губ.
Шустро идет — если бы не хромал, то бегом бы бежал. Он где-то нажрался, уже меняться начал, вон харя какая неправильная…
«Укорот» не подкачал и здесь, выплюнув навстречу твари три пули в частом темпе. Вторая ударила мертвеца над выпученным глазом, и он свалился."
"Так, офис… внутри… ни черта не видно, столы сплошные. Как осмотреться? А вот так… Запрыгнул на стол, огляделся сверху. Есть еще один, точнее, одна — женщина.
Валялась за дальним столом. Грязная, светлые волосы слиплись в запекшейся крови и сбились в колтуны. Нос откушен, одно ухо оторвано наполовину и торчит вбок. Портрет самой смерти. Глаза… как у них у всех глаза, что-то противное человеческой природе в них есть, глядеть невозможно.
В помещении выстрелы прозвучали громко, но по ушам уже словно кнутом не хлестнуло — работает навинченная на ствол труба, работает. Зомби упала не сразу, сначала лишь покачнулась от двух пуль, ударивших в череп, дала мне возможность на какой-то момент испугаться — мол, и в голову ее пули не берут, — потом вдруг завалилась вбок, оттолкнув в сторону кресло на колесиках, покатившееся и врезавшееся в стену.
Из приоткрытой двери в смежную комнату выбежало что-то маленькое, быстрое, в красной куртке с капюшоном. Лица не разглядеть — все сплошь измазано в крови, старой, спекшейся. Я лишь вздохнул судорожно, наводя прицел и одновременно сомневаясь в том, что вообще сумею выстрелить.
Крошечный зомби добежал до стола, с ходу ударившись о край столешницы, протянул к моему ботинку крошечные руки, не дотянувшись.
Именно эти руки и сняли барьер — они начали изменяться. Словно кто-то сверху подсказал мне: «Это уже не ребенок. Оно съело ребенка и пользуется его телом. Убей».
Два выстрела, маленькое тело упало так быстро, словно из-под него выдернули опору.
Чисто?
Вроде бы.
Нет, вот еще мертвец, уже снаружи, уже почти у двери.
