Нежные губы пересекали рассечения, по щекам текли слёзы. Встрёпанная, испуганная, будто уменьшившаяся от страха. Зелёные глаза смотрели в мои с мольбой и ужасом.
— Итан… — прошептала она. — Спаси, — и испуганно дёрнулась, когда к её горлу поднесли нож.
Из тонкого пореза потекла струйка крови. Я тяжело вздохнул, потянулся было к ней. И Рамси тут же положил передо мной лист с заявлением.
— Подпиши, Итан. Хватит тянуть.
— Хорошо, — не чувствуя руки, я взял ручку.
Джослин чуть улыбнулась, кивнула, подбадривая меня.
И именно этот момент чуть ослабил хватку страха на горле.
— Помнишь нашу брачную ночь? — обратился я к ней, запуская руку в карман, где хранилась лента Джослин.
— Да… — кивнула она.
Кончики разбитых губ дрогнули в улыбке.
— Мне бы хотелось это повторить. Твоё платье и… от тебя тогда так пахло. Помнишь, чем?
— Итан, не испытывай моё терпение, — процедил сердито Генри.
— Джослин? — позвал я. — А я помню те духи. Ягодный запах... черники и… роз.
— Да, — вновь кивнула она, и душу омыло облегчением.
— Мне жаль, — я поднял заявление на уровень лица и демонстративно разорвал его под изумлённый вздох актрисы. — Прости. Я не могу отказаться, ты же знаешь и готова к этому, да?
Генри не должен знать точно, что я догадался о спектакле.
— Да, — неопределённо отозвалась она.
Рамси грязно выругался, следом меня бросило на пол ударом кулака под подбородок. Я тут же приподнялся, но он не стал продолжать. Развернулся и направился на выход. Мне лишь удалось заметить краем глаза, как от горла актрисы убирают нож.
— Что у тебя всё же случилось? — обратился я к нему, разминая челюсть после удара.
Генри всегда умел держать себя в руках, но за эти несколько часов он достиг верха несдержанности. Признаться, не думал, что он вообще способен на столь эмоциональные реакции.
Мужчина остановился в проходе, но лишь выругался под нос и вылетел прочь. Тряхнув головой, я поднялся с пола. Пусть это был лишь спектакль, но перед глазами всё ещё стояло испуганное лицо Джослин.
И тут что-то грохнуло о стену. Мебель зашаталась, я успел перевернуться и спрятаться под столом, когда произошёл следующий удар. Стену просто выбило, камни разметало во все стороны, поднялась пыль. Но теперь контур поля блокировки был нарушен, резерв воспрял, забурлил, оглушая своей мощью.
— Итан, вставай, давай же, — меня вытянули из-под стола, подняли на ноги.
Перед глазами всё плыло, но я сумел рассмотреть лицо Калеба.
