Но разговор всё же свернул к грустной теме. К тому моменту мы просто сидела среди растений и общались.
— Не могу поверить, что прорыв так близко, — поёжилась Нилс. — Я стараюсь не думать, верить в наших военных. Но… это будит воспоминания из детства.
— Мне жаль. Эта ситуация наверняка заставляет вспоминать о родителях, — с сочувствием посетовала я.
— Они и погибли во время прорыва, — кивнула она. — И вот снова. Мне так жаль, что я всего лишь рекрут и ничем не могу помочь. Если бы могла, обязательно отправилась бы туда, — заявила уверенно.
— Скажи, почему? — внезапно даже для себя спросила я.
— Что, почему? — растерялась она.
— Почему ты хочешь помочь? И как именно? Ты лишь рекрут, и страна, которую ты хочешь защитить, дала тебе только потери.
А меня лишила всего…
— Это же мой дом, — ответила она каким-то спокойным и даже умиротворённым голосом. — У меня всё не очень замечательно, и было, и есть. Родители погибли, но нам помогли военные. Вытащили нас с братом, подсобили с жильём. Да, мой дом неидеален, крыша подтекает, и пол слишком шаткий, но я всё равно его люблю.
Здесь живут мои братики и мои друзья, — мечтательно улыбнулась она.
Её слова поразили до глубины души, решая и упрощая то, что давно давило на душу и не позволяло до конца определиться. Я ведь отказалась от мечты сбежать не из практичных соображений, так мне было проще объяснить себе желание остаться. Нильс права, здесь мои близкие, друзья, мой старый, но крепкий домик в Мглистом Лесу. Здесь моя жизнь, а не за пределами купола.
Она совершенно неидеальна, в последнее время в ней творятся трудности из-за моего происхождения, но сколько же в ней случилось счастливых моментов. Я стала полноценным магом, обрела настоящих друзей, познала чувство любви к мужчине. Впереди много нового, яркого, волнительного. Главное, преодолеть трудности и не сдаваться. И для начала надо понять, причастна ли я к прорыву и можно ли его хотя бы замедлить моими способностями.
Долго сидеть мы не стали, засобирались. Я хотела скорее обратиться к дару.
Но когда мы покинули здание, заметили нечто странное. На поле собрались рекруты, судя по всему, с последнего, четвёртого курса, потому что среди них я заметила Элизу, Римуса и Викторию. Все они были в полевой форме и с рюкзаками. Альберт Вилдбэрн громко ругался с дочерью. Здесь же был Вотерборн-старший и ещё много взрослых. Сердце тревожно забилось от мелькнувшей догадки.
Я понимала, что могу нарваться на грубость, но всё равно направилась к Виктории и её отцу.
